Всё сложно

Звук разливающегося по бокалам вина – самый приятный за сегодняшний день.

– Ну, рассказывай. Знаю же, что тебе не терпится. – Прежде чем услышать сенсационную сплетню, делаю торопливый глоток. – Божественно!

– Решила, что по такому случаю мы можем себя и побаловать.

– За это и выпьем!

– Угу. За то, чтобы больше никакие малолетние дуры вам на пути не встречались.

– Нам?

– Почему нет? Борис ведь теперь свободен. Опять же, понял многое.

– О чем? – вздыхаю я.

– О том, как оно – жить с девицей на двадцать пять лет младше.

Все, как следует, переосмыслил и…

– И что? Мне теперь его такого, образумившегося, принять с распростёртыми объятьями?

– Ну, почему сразу с распростертыми? Можно помучить, чтобы походил, пообивал пороги, поунижался.

– Где унижения, а где Победный? Да и не в этом дело.

– А в чем?

– В том, что я его не люблю.

– Кака така любов? Тебе что, снова семнадцать? Брось! Вам о другом думать надо. К тому же не мне тебе рассказать. Гуляют все. К чему тогда твой максимализм?

– Гулять, может, и гуляют.

Но не все уходят. Тем более так, к другой. Обо мне ведь до сих пор говорят, как о его брошенке!

– А что, лучше бы так гулял?

– Иногда мне кажется, что это я бы как раз поняла и простила. Я ж не дура, Лен, знала, в какой среде он крутится. И, наверное, была готова, что рано или поздно он спутается с какой-нибудь прости господи. Пусти козла в огород… Так говорят, да? Ну вот. А то, что ушел… Что все разрушил, нет-нет, не о чем говорить, – отрезаю я, утыкаясь в меню.

 – Пусть теперь как-то сам. Без меня. Да и с чего ты взяла, что он вообще захочет вернуться?

– Неужели не было предпосылок? Ты его когда в последний раз видела?

– Сегодня. Он Мирона забирал к себе.

– Вы говорили?

– Нет. Я спешила. А, впрочем, о чем нам говорить? С тех пор, как Котька прошла последнее обследование, не о чем.

– Хорошо, что хоть там все благополучно.

– И не говори. Такого ужаса натерпелась, – отвлекаюсь на подошедшего официанта: – Филе-миньон.

И спаржу…

– Как она вообще?

– Ничего. Страдает по поводу лишнего веса, который набрала, когда… ну, ты поняла. Когда весь этот ужас случился.

Беда никогда не приходит одна, и, как я уже сказала, уход Бориса был только началом. Все, что мне довелось пережить потом – гораздо хуже. Потому что о детях мы всегда переживаем намного больше, чем о себе. И что характерно, теперь поводов переживать по поводу своей единственной дочки мне хватит до конца жизни.