Все по-настоящему

Тогда мы можем развестись? Скажем, завтра?

Нет, вы только на нее посмотрите! Развестись. Странная эта Тата все же. Любая другая на ее месте с ума бы сошла от счастья, а она… Развестись.

– Обсудим все по дороге домой.

– А что здесь обсуждать?

Действительно. Нечего. Вроде бы.

– Подожди меня, ладно? Елена Павловна, проводите мою… эм… жену в кабинет, – бросаю секретарше и возвращаюсь взглядом к Тате. Она хорошо держится, но теперь, в ярком обеденном свете, льющемся из окна, я вижу, как нелегко ей это дается.

 – Я быстро, – обещаю, сам не знаю, зачем. У меня и без немцев хватает дел, и, уж если речь идет о приличиях – отвезти Тату домой может кто угодно. В конце концов, этом вопросе важен сам факт того, что я об этом позаботился. Вряд ли Тата ждала, что я займусь этим лично.

Тата прощается с Шульманом и вслед за секретаршей выходит за дверь. Мы с немцами жмем друг другу руки, полностью довольные достигнутыми договорённостями, и обмениваемся какими-то стандартными любезностями, обычно следующими за такой сделкой.

– Герр Шульман приглашает вас с женой погостить. Его заинтересовала методика госпожи… эм…

– Манукян. Тата не меняла фамилию, – цежу я, с трудом выдавливая из себя улыбку.

– Манукян! И он хочет, чтобы она поучаствовала в проведении первой операции по установке нашего клапана.

– Великолепно, – чертыхается за спиной Линев.

– Спокойно. Все уже подписано, – оборачиваюсь к Диме.

– Так каков наш ответ? – нервничает переводчик.

– Скажи, что у моей супруги график операций расписан на несколько месяцев вперед, но если к моменту моей командировки у нее освободится окошко – мы непременно воспользуемся его приглашением.

– И что это означает? – хмурит брови Линев, когда дверь за немецкой делегацией, наконец, закрывается. Равнодушно пожимаю плечами, скручиваю пробку на бутылке газировки и, проигнорировав стоящий рядом с ней стакан, залпом осушаю ее едва ли не наполовину.

– Да ничего.

Дима театрально закатывает глаза. Подходит немного ближе, чтобы никто посторонний нас не услышал, и разжевывает мне очевидное:

– Ты только что пообещал приехать в Германию вместе с женой.

– А что мне нужно было ему ответить, по-твоему?

– Все, что угодно, но только не то, чего ты не сможешь выполнить.

– Ты будешь учить меня жизни?

– Господь с тобой, Клим Николаевич. Выкручивайся, как знаешь. Ты, главное, меня предупреди. Когда вас женить-разводить. Чтобы, как говорится, потом сюрприза не было.