Застенчивые кроны

А хорошее к себе отношение зачастую оправдывала только одним – тем, что окружающие не знали обо всей грязи, с которой ей пришлось столкнуться по жизни. Иначе бы и не глянули в ее сторону. Костя окликнул Дашку уже у самой двери:

– Даш!

– Ммм?

– Спасибо тебе большое.

– Ага… Ну, в смысле… пожалуйста.

Дашка выскочила за дверь и торопливо зашагала к главному корпусу. Дел у нее было невпроворот, и на праздную болтовню совсем не оставалось времени. Вранье! Женщина резко остановилась. Было у нее время! Чего у нее не было, так это умения нормально общаться с людьми.

А ведь она старалась. И с комплексами своими пыталась бороться. Пробовала меньше язвить, быть более открытой, училась доверять людям. Но все это давалось очень нелегко. Трудно ломать в себе то, что в тебя вбивали годами. Кто же виноват, что она сформировалась циничной, недоверчивой, не умеющей любить стервой? Хорошо было уже то, что она понимала свою проблему. Осознавала, что так жить неправильно, и стремилась стать лучше. И все, в общем-то, было нормально, пока на базе не появился Герман. Вот, кто всколыхнул муть в душе. Принесла же нелегкая!

Даша обогнула по периметру центральный корпус и застыла на месте. Герман как раз выходил из своего домика. Сделать вид, что она его не увидела – женщина не могла. В конце концов, она была менеджером гостиницы, и просто не имела права игнорировать своих гостей. Поэтому, натянув на лицо улыбку, Даша смело шагнула навстречу мужчине.

– Доброе утро, Герман. Как вам у нас отдыхается?

– Доброе.

Все замечательно. Спасибо. – Он больше ничего не говорил, но и не уходил никуда, продолжая сверлить Дашу взглядом.

– Завтрак у нас с семи до десяти в ресторане центрального корпуса. – Даша сверилась с часами на запястье и бодро добавила: – Он откроется с минуты на минуту.

Герман продолжал молчать. Да скажи ты уже хоть что-то! Внутри женщина закипала, но с виду это было совершенно незаметно. По крайней мере, она на это надеялась.

– Ты мне составишь компанию?

– Где? – тупила Даша.

– За завтраком.

– Эээ… Нет. У меня полным-полно работы, и…

– Ты что, боишься, что ли? Боишься, что мое предложение тебя заинтересует, да?

Дашка вспыхнула. Вот знал Герман, на что давить! Он открыто её провоцировал. Играл на чувстве внутреннего противоречия, которое всю жизнь разрывало Дашку на части. Она любила кино, ей понравилось играть, это было действительно интересно, но… С тем периодом жизни было связано слишком много боли.