За тобой

Он уходил, как истинный джентльмен. В чём был, что называется. Оставив нажитое добро жене и детям, и, кажется, ни о чём не жалел. А теперь вот почему-то вспомнил. И мелькнула гаденькая мысль, что по сути ведь это Любка захотела развода. А платить за него пришлось почему-то ему.

– Кофе будешь? Или сразу чего покрепче?

– Нет. Я за день столько нахлебалась, что теперь тахикардия.

– Это ты зря. Себя надо беречь.

Давид полагал, что Любка как всегда беспечно взмахнет рукой, а она как-то так затаилась, о чем-то своем думая.

И кивнула:

– Да. Ты прав. Очень надо. Все слишком шатко.

– Ты о чём-то конкретном сейчас?

– Что?

– У тебя какие-то проблемы?

– Да нет. Может, у тебя сок есть?

Она любила яблочный. Такой, знаете, с мякотью, банки с которым украшали пустые полки в советских магазинах. Они могли развестись, прожив вместе полжизни, могли месяцами потом не общаться (не из?за обиды, нет, её между ними не было, а из?за чудовищной нехватки времени), но то, что они узнали друг о друге за эти годы, было не вытравить из головы.

Оно там намертво въелось.

– Нет. Я ж его не пью, а гостей, ты прости, я не ждал.

– Я пыталась тебя предупредить. Только кое-кто не брал трубку.

– Замотался. Так что всё-таки случилось?

– Нет, ну вы только на него посмотрите? Мне что, нужен какой-то повод, чтобы к тебе прийти?

– Обычно – да, – улыбнулся Давид, протягивая бывшей жене высокий стакан. – В прошлый раз, кажется, Ритка чуть не завалила сессию. А до этого мы встречались, чтобы перемыть кости Лилькиному жениху.

– Они, кстати, расстались.

– Вот как?

– А Лилька тебе, что, не говорила?

Давид нахмурился. Развел руками.

– Попыталась.

– А, так до тебя даже твоя любимица не дозвонилась?

– О, да брось. Нет у меня никаких любимиц.

– Это ты Ритке расскажи.

Ну ладно. Может быть, он соврал… И нет, он не любил старшую дочь сильнее, скорее тут дело было в том, что она ему была ближе. По темпераменту, по характеру, по взгляду на жизнь. И от того, что между ними с Лилькой было это безмолвное взаимопонимание, младшей Рите казалось, что он её любит меньше.

Давид приложил массу усилий, чтобы она изменила своё мнение. Усилий, которые, в конечном счёте, не дали никакого ожидаемого результата. За исключением того, что Лилька выросла ужасно избалованной и убеждённой в том, что все ей что-то должны.

Давид поморщился, как будто ему без этого не было тошно. Ну что за день?

– Люб, давай ближе к делу.

– Какой же ты зануда.