За тобой

– Не спорю. Что-нибудь ещё?

– С ногой что? – поняла, наконец, причину его отвратительного настроения Люба.

– Ничего. Натрудил.

– Давай укол поставлю.

– Я и сам не без рук. Говори, с чем пришла, и уматывай, – беззлобно заметил Гройсман.

– Это терпит… Но, если уж ты так хочешь знать, мне на экспертизу спустили твой проект.

– Который из?

На самом деле прямо сейчас Давид не мог думать ни о чём, кроме боли, но Люба была здесь, и ему нужно было хоть как-то поддерживать разговор.

– О суррогатной секс-терапии для наших ребят.

Ты правда считаешь, что это им нужно?

– Если они пострадали на работе, получили увечье или инвалидность, мешающую вести нормальную жизнь, почему нет?

– Это же… Это же банальная проституция!

Для такой образованной женщины в некоторых моментах его бывшая жёнушка оставалась ужасно тёмной.

– Ты путаешь грешное с праведным. Перед суррогатным партнёром ставится вполне конкретная цель.

– Какая же?

– Обращающиеся за терапией люди приходят не ради удовольствия.

Они заново учатся близости, прикосновениям, коммуникации. Ты можешь представить, что чувствует мужик, в недавнем прошлом боец элитного спецотряда, красавец, укладывающий девок пачками, оставшись по пояс парализованным?

– Полагаю, ничего хорошего.

– Вот именно. Но им можно помочь. У меня есть понимание, как.

– А понимание того, что это слишком прогрессивная идея для нашего общества, у тебя есть, а, Давидик?

Гройсман поморщился, потому как понимание было.

Он же не дурак!

– Попытаться стоит. Вдруг одобрят.

– У них на нормальную пенсию им денег нет, на реабилитацию. Физическую, заметь, реабилитацию. А ты о духовной… Ага. Держи карман шире.

– Ну, раз так – заворачивай. Накладывай визу. Что ты мне мозги компостируешь, Люб?

– Да вот интересно. У тебя тоже проблемы были? Ну, после ранения… Ты поэтому ко мне охладел?

– Люб, ты сейчас спрашиваешь, не стал ли я импотентом?

– Нет! Я же знаю, что не стал… У нас было. Несколько раз, но всё же…

– Меня то ранение лишило профессии.

На фоне этого потери потенции я бы даже не заметил. Правда… Но, насколько я могу судить, этого не произошло.

– Но твои шрамы…

– Шрамы украшают мужчину.

– Или добавляют комплексов.

– Не в моем случае, Люб. Если честно, я даже не понимаю, как так вышло, что мы это обсуждаем, – Гройсман натянуто улыбнулся.

– Не спрашивай, может, это мне нужно было…

– Что?

– Избавиться от чувства вины.