Титановый король

 – Пап, мы же можем остаться? Нас пригласили! Мы никуда не врывались, слышишь? Мы можем? Ну что ты молчишь?!

Значит, все-таки папа. Какой кошмар! А как его жена, интересно, относится к тому, чем Федор занимается? Знает ли эта бедная девочка, какие услуги оказывает ее муж всяким богатеньким тётенькам? Об интимном массаже знает? Господи, какой ужас! А ведь я столько раз ловила себя на мысли, что, возможно, ничего такого в том нет, и мне стоит снова к нему пойти, чтобы довести до конца начатое. Особенно меня подмывало это сделать после нашего поцелуя.

Целуется Федя виртуозно. Говоря по правде, я едва удержалась от того, чтобы позвонить в салон, прямо не сходя с места.

– Это не очень удобно, – говорит Федор, играя желваками. – Мы же не одни.

– Ты можешь пригласить сюда свою жену и друзей. Или с кем вы приехали? – предлагаю я зачем-то и тут же осекаюсь, видя, как изменилось его лицо: – Я что-то не то сказала?

– Моей жены нет.

– Оу… Ну, думаю, она будет не против, если мальчики немного повеселятся.

– Боюсь, ее мнения мы не узнаем. Она умерла.

Мои губы помимо воли округляются. Мальчишки, пользуясь заминкой в разговоре взрослых, уже вернулись к лесенкам и веревкам. А я стою и просто не представляю, как дальше повести разговор.

– Прости.

– Проехали. Ты тоже извини, что мы вот так ворвались.

Пожимаю плечами и, заставив себя улыбнуться, замечаю шутливо:

– Будучи ребенком, я бы тоже вряд ли прошла мимо такого.

– Да уж. Твои дети, наверное, в восторге. – Федор задирает голову к высоким шелестящим кронам.

Вчера поднялся ветер и здорово те проредил своим невидимым гребнем, но все равно на ветвях еще хватает листьев.

– У меня нет детей. Мог бы быть ребенок, но… – пожимаю плечами, не понимая, как дошла до этой откровенности. Может, чтобы сравнять наш счет. – Ладно, я пойду. Не буду мешать вам развлекаться. Если что, охранники вас не побеспокоят.

Звук шагов глушат толстый мшистый ковер и подстилка из желтых листьев. Кажется, Федор глядит мне вслед. Но я не взялась бы на это спорить.

В моей голове роятся мысли. В ушах на бесконечном повторе его слова: она умерла, умерла, умерла… Ну, и на кой мне эта информация? Своих проблем, что ли, мало? И почему меня так чудовищно к нему тянет? А что тянет – глупо отрицать. Силу этой тяги можно измерять по влаге, собирающейся в моих трусиках. Красивый, гад… Все дело в этом, наверное. А еще в том, что баб хлебом не корми, дай спасти кого-то пропащего. Федор же… не то чтобы пропащий.