Умри со мной

День предстоял непростой: нужно было собраться, неторопливо прийти на детскую площадку у южного крыла Бармора, выбрать себе скамейку недалеко от игровой зоны, сесть и ждать.

«Ты умеешь обниматься?» – Рон снова слышал этот голос. Он хотел бы не слышать, но не мог. Не существовало в природе и за ее пределами таких наушников, которые заглушили бы голос неизбежности.

Взяв с пола рюкзак, Рон огляделся. Под потоком мерно покачивался канат, поддаваясь сквознякам. Пора было уходить, времени медлить не было.

На детской площадке в час школьных уроков всегда мало народу: прогульщики вяло растянулись на клумбе под старым раскидистым деревом, оно отчасти скрывало их от любопытных глаз. Прогуливать – ну ок, учителя в Барморе старались не идти на стычки с учениками и на многое закрывали глаза, потому что родители, как правило, хорошо платили за это. Да и понятно, что у многих будущее уже было определено: школа была не из бедных, бедные сюда просто не попадали. Ну, почти не попадали, – Рон вспомнил про Гаса.

При обычных обстоятельствах (хаха, когда они последний раз были в жизни Рона, эти обычные обстоятельства?) Гас на его пути не случился бы вообще никогда. От слова никогда и еще раз НИКОГДА. И уж представить себе ситуацию, в которой он, Рон, станет растаскивать драку и спасать этого лузера, он тоже слабо мог. Но он не принадлежит себе. За исключением тех коротких часов, когда просто сидит на уроках, моется, ест, смотрит телефон, играет в плойку, говорит с Диной…

Мысль о Дине в очередной раз обескуражила его.

Думать о ней было странно и в то же время нельзя сказать, что неприятно: он не мечтал о Дине, она не тревожила его во сне, он не искал встреч, и даже с трудом, если признаться, вспоминал, как она выглядит, – но стоило ее встретить, хотелось эту встречу продлить, и если не говорить самому, то слушать, как говорит она.

Была ли она похожа на ту, которой Рон мог всерьез увлечься? Если отбросить все сопутствующие вроде того, что Рон не человек, и жить ему предстоит вечно? Если отбросить все это – и допустить, что вот он простой парень из Бармора, а она дочка местного богача, которая в свои семнадцать выглядит аппетитнее двадцатилетней… и еще эта ее доступность… Рон никак не мог сформулировать точнее: нет, она не вешалась ему на шею, как девушки в других городах, где он оставался ненадолго по долгу «службы».

Не надоедала ему, – но она словно заранее была на все согласна.