Мальвина Его Темнейшества

Он умел исчезать с глаз, превращаясь в бесплотную иллюзию. Вдруг опять наткнулась на кого-то похожего? Спустя пару десятков путешествий перестаешь удивляться необъяснимым явлениям.

– Да вот он я, внизу! Занят немного. Спускайся.

Я помедлила. Оглядела лежанку на предмет чего-то вроде палки или еще какого предмета, которым можно хорошенько приложить врага по черепу. Как тут оказалась, я не помнила, вряд ли переместилась сразу на чужой чердак. Не найдя ничего подходящего, вздохнула, упрямо повторяя:

– Ты сначала покажись.

Звук тяжелых шагов по деревянному полу и у подножья лестницы вырос невысокий бородатый мужичек лет хорошенько так за шестьдесят. Серая рубаха заляпана кровью, в руке такой же испачканный в алую жижу тесак.

Я так и застыла, хлопая глазами. Мгновенно обдало жаром, выступил холодный пот. К маньякам-убийцам я еще не подпала…

– Ну, вот он я, полегчало? Спускайся говорю. Скоро обедать будем, – и здоровецки махнув тесаком, добавил, – последнего зайца выпотрошить осталось.

– Так это ты зайца?.

.

– Конечно, а кого? Куропатки шибко пугливые, за ними особо не побегаешь.

Будто за кроликами легче охотиться… Промолчав, повернулась лицом к лежанке и принялась спускаться. Лестница жалобно скрипела и качалась, того и гляди треснет, определив мою тщедушную тушку прямиком на пол. Очутившись на твердой поверхности, обернулась. Самое время познакомиться.

Но деда уже рядом не было.

Отсюда можно выйти только в одном направлении: налево по узкому коридору. Пройдя немного вперед, очутилась в небольшой комнатке с двумя окнами.

Под одним из них стоял длинный стол и две лавки. Русская печь во всю стену и старик на низком табурете орудует длинным ножом. Рядом с ним таз с выпотрошенными и ошкуренными тушками. Лишь осмотрев всю эту картину, вспомнила, что слышала голоса, как минимум двух людей.

Словно прочитав мои мысли, дед, не отрываясь от своего дела, прокряхтел:

– Сейчас мать придет из погреба, поможешь ей.

– Хорошо, – я присела на одну из лавок, – Как тебя зовут?

Он перестал расчленять кролика, удивленно поставив на меня блёклые карие глаза.

– Ты чего это, девка, не проснулась еще?

Я промолчала, не зная, что сказать. В подобной ситуации оказалась впервые. Обычно меня никто из аборигенов не знал.

От изумленного созерцания ничего не понимающей меня деда отвлек жуткий грохот, прогремевший из-под пола.

– Етить твою растуды! Стефан, помоги!

Должно быть то прокричала его супруга, которую он ласково называл «мать».