Выигрывает тот, кто все продумал, или Наказание красотой

Хорош собой, даже очень хорош… Знает себе цену, не беден, умеет себя вести… Вот только на ухо мое пялится зря! Побитая женщина – экая невидаль в наше-то время!»

– Слушай, а ты сепсиса не боишься? – спросил Михаил, закончив разговор.

– Чего не боюсь? – не поняла я и, машинально схватившись за ухо, застонала.

– Заражения крови, проще говоря. Ты как слышишь-то? Не оглохла пока?

– Нормально слышу. А что, можно оглохнуть?

– Наверное, можно. Вдруг у тебя сосуды пострадали… Крови-то много было?

– Много, – вздохнув, призналась я.

– Долго шла?

– Долго.

– По всей вероятности, умрешь.

Услышав эти слова, я выронила бокал с вином и, не удержавшись, громко вскрикнула. К столику тут же подскочил официант и, присев на корточки, собрал осколки. Что-то спросив у Михаила и получив отрицательный ответ, он отошел.

– Твоим здоровьем интересовался. Я уж ему правды не сказал…

– Что ты несешь?

– Обычно от такой травмы сразу не умирают. С неделю помучаешься. А потом все, каюк…

– Да пошел ты, – отмахнулась я, наконец сообразив, что меня разыгрывают.

– Зачем?

– Я подожду тебя там. Больно надо сидеть за одним столиком с таким придурком, как ты.

– А вдруг ты угонишь машину?

– Что?!

– Что слышала. Я эту машину напрокат взял, если ты ее угонишь, мне за нее деньги платить придется. Ладно, – вытаскивая из бумажника новые кроны, сказал Михаил. – Я уже поел. В нашем распоряжении еще три часа.

Мы направились к машине. Открыв сумочку, чтобы достать из нее зеркальце и помаду, я случайно выронила пистолет.

– Да, хорошая была бы улика для полиции, – покачал головой Михаил. – Вещественное доказательство налицо. Именно из этого пистолета ты грохнула Вадима?

– Если ты будешь меня подозревать, я из этого пистолета обязательно грохну тебя!

Выехав за город, мы остановились у ближайшего мотеля и, оставив машину на стоянке, подошли к администратору. Оказывается, несколькими часами раньше Михаил заказал здесь номер.

В номере был легкий полумрак. Плотные матерчатые жалюзи закрывали окна. Включив мощный вентилятор, Михаил снял пиджак и, ослабив галстук, сел в кресло. Пощелкав кнопками музыкального центра и случайно наткнувшись на фривольную песенку Джорджа Майкла «I Want Your Sex», которая, насколько мне известно, до сих пор считалась наполовину запрещенной в чопорной Европе, он удовлетворенно хмыкнул и, прищурив глаза, с неизменной насмешкой уставился на меня.