Комендант Холодной Башни. Рассказы

Потом в комнате собралось слишком много народа. Мне наконец надели наручники и, затолкав в машину, повезли куда-то. Показалось, или я действительно видел аккуратно припаркованную машину господина Оскара. Показалось, скорее всего.

Пока меня обыскивали и снимали отпечатки пальцев, кто-то все же обратил внимание на мою руку. Отвели в медсанчасть.

Горели лампы дневного света, отражаясь на хромированных поверхностях. Все было белым и резало глаза.

Врач поменял повязку. Обработал раны старые и новые. Сделал обезболивающий укол.

После этого меня отвели в камеру. За спиной захлопнулась дверь, отрезая от внешнего мира. Наконец-то я был один. Добрался до кровати. Она оказалась скрипучей. Жесткой. Самой лучшей на свете.

Мне снились белые падающие здания, и жестокое солнце, восходящее над пустыней.

Утром начался допрос.

Их было двое. Серьезны и сосредоточены.

Вначале все было неплохо. Я назвал свое имя. Вернее, два имени. Первое, полученное мной при рождении, и второе, данное мне господином Шенки, когда я поступил к нему на службу.

Я рассказал с подробностями все, что было, и что могло бы еще быть. Я признал все, в чем меня обвинили. Но интересовали их не факты. Им нужна была причина. Господин Оскар и автобус с заложниками. Как раз то, что я пока не мог им дать.

Мне предложили кофе – напиток такой концентрации, что был лишен не только вкуса, но и запаха. На мозг он действовал как хороший разряд тока. Я осторожно заметил, что данный напиток может легко сойти за жестокое обращение.

Они предложили нанять адвоката.

Я ответил, что пока обойдусь.

Дальше этого разговор не пошел. Они были раздражены. Я тоже.

Меня вернули в камеру.

Когда луч солнца из золотисто-белого стал янтарно-розовым, за мной опять пришли.

На этот раз следователь был один. Как раз тот, что мне меньше понравился. Тот, который угостил кофе. Тот, который желал, во что бы то ни стало докопаться до первопричины. И когда я отказался отвечать – обиделся.

На нем была свежая белая рубашка с короткими рукавами.

Было неловко в своей невозможной куртке, с рукой на перевязи, со спутанными волосами, которые неровными прядями падали на глаза. Никогда не думал, что внешний вид до такой степени может подчеркивать неравенство положений.

– Ты так и будешь молчать? – спросил следователь.

– Да.

– И как долго?

– Понятия не имею.