Семьдесят пять ступеней вверх. Сборник рассказов

Под ногами игрушки – детвора носилась, не утихая. Весело было, радостно.

– Ей-Богу, не бывает так! Где ж это видано, чтоб такой правдивый сон был?

– Хм… Так я же в детстве частенько тут на речку бегала. Места здешние хорошо знала. Вот и запали они мне в душу, видать.

– А может, вы и Геру видели? Где-нибудь здесь, наяву?

– Да что ты? Я бы помнила. Должна была…

– А давайте постучим? Ну, так просто. Проверим.

– Да Бог с тобой! Чего проверять-то? Ещё за полоумных нас примут… Не знаю я тут никого.

– Тёть Сонь, ну пожалуйста! Пожа-ааа-алуйста! Мы просто спросим и всё.

Только одним глазком внутрь заглянем.

Заглянуть внутрь… Прошлое в спину дышит, сверкая вспышками воспоминаний. Оглянуться и обернуться соляным столбом – навеки схорониться в прожитой где-то там жизни. Пускай не здесь, пускай в ином, пригрезившемся мне мире. И, видит Бог, я почти остолбенела. Укроюсь ли я там вновь? Вернусь ли? Тот мир такой же настоящий для меня сейчас, как и этот день, как и этот дом. Он существует, потому что я никогда не видела границ между сном и явью.

Кто возведёт стену? Кто проведёт черту? Нет её – этой границы! Пока не загляну внутрь… Вот порог – вот черта. Загляну, и одна реальность поглотит другую. Мой мир исчезнет. Останется лишь серая явь и жизнь, прожитая понарошку.

– Нет! Постой!.. Зинаида?!

В слегка заплывших глазах теплился взгляд – родной и близкий. Морщинки опутали лицо, а губы истончились и понуро свесили уголки. Какая же немыслимая усталость извела приветливую улыбку на этом лице? Но руки, умевшие делать всё на свете, так же крепки, загорелы.

Те самые руки, которые учили меня пеленать ребёнка… Руки Зинаиды.

– Вы меня не узнаёте?

– Нет. А мы разве знакомы? Я что-то не припомню. – Ну, да. Конечно! Ведь это мой сон – не её. Как глупо… Но всё же…

– А Гера тут живёт?

– Вы знаете моего сына? – Отчего-то голос дрогнул, недоверием кольнул взгляд. Больно так кольнул, в самую грудь, до детской обиды, как шлепок от матери.

– Так он живёт? – Ой, что я несу?! – Да, знала… Но не уверена, что он меня вспомнит…

Я, верно, сошла с ума.

Иль в горячке, в бреду? На что надеюсь, глупая? Пустое всё, пустое… Ведь не признает – ещё горше мне будет, окаянной. Да что скажу ему? Довольно! Надо уходить.

Но… Это же мой Гера. Как смогу я уйти и в глаза не заглянуть? Жить и маяться, что где-то он – реальный, без ласки моей, без опеки? Нет сил, мочи нет совсем.

– Не думаю, что вспомнит… – словно вторила моим мыслям Зинаида.