Ведь они не ты

Осторожный Ланге попридержал все свои одобрения или неодобрения до полного выяснения информации о девушке, а изучив, радовался и посмеивался, предвкушая развитие событий, а то, что развитие будет, он не сомневался ни на миг!

Игнат прочел по лицу и напряженной позе друга, да и взгляд, которым он наблюдал за Полиной Дмитриевной, выдавал Соболева с головой: Александр завелся и строил планы в голове. Да и сама Полина напряглась, занервничала и поглядывала на Соболева не просто так. Ох, не просто так!

«Дай-то бог!» – горячо пожелал Игнат.

За последние месяцы у Соболева уже третий раз случается душевная маета. Александр справлялся с ней, очищаясь от тянущей, тревожной мути, забывал и шел вперед. А вот Игнат все помнил, анализировал, переживал за него.

Женщина Александру нужна. Любимая. По сердцу и душе. Хоть и много было женщин рядом с Соболевым, да все не те. Не горел друг.

А вот Полина! Это другое!

Между ними так полыхнуло что-то, как разряд электрический пробежал. Игнат увидел, почувствовал, и это «что-то» очень непростое! Особенно со стороны Александра!

– Не спускать с нее глаз! – прищурившись, распорядился Соболев.

Он продолжал наблюдать за смеющейся над очередной шуткой губернатора Полиной.

Игнат кивнул и тихо отдал приказ в микрофон своим людям.

«Ага! Зацепила! Ой как зацепила!» – порадовался подтверждению своих умозаключений, чувствований и выводов Игнат Карлович.

* * *

«Ни хрена я ее не отпущу!» – понял Александр, как только увидел Полину. Словно плеснул бензинчика в еле тлеющий костер чувств и интереса.

Костер вспыхнул в паху и обдал жаром до головы.

За всю его теперь уже сорокалетнюю жизнь Александр так и не испытал ни к одной женщине такого яркого, ошпаривающего желания как к ней, к Полине.

Он хладнокровный, циничный, расчетливый, жестокий мужик, отстраненный и закрытый для душевной близости, много чего видевший и прошедший, битый-перебитый, побеждающий почти всегда. Да за его жизнь прошло огромное количество самых разных женщин.

Но то, что он испытывал, переживал, прочувствовал к Полине, – иное, единичное, неповторимое!

Потому что она его! Вся! Только его!

До момента, как увидел ее входящую в зал под руку с Князевым, он был уверен, что сможет отпустить ее, в случае если она стала другой – чужой. Но сейчас отчетливо понял – не сможет! Не отпустит! Она всколыхнула в нем такие яркие чувства, так шарахнула в тело, в разум, зашипела кровью в венах, проорав о своем присутствии.