Тёмный

Но светлые глаза, пухлые губы создавали образ томного блондина, с чем он никак не мог смириться. Да и выглядел моложе своих лет. Амбициозный по натуре Гришин всячески старался придать себе вид серьезный, отчего часто хмурил брови и носил двухдневную щетину. Вот и сейчас, перед закрытой дверью, настраивал себя на рабочий лад, изгонял не к месту проснувшегося студента в душе. И в дверь постучал уже двадцатипятилетний следователь.

– Степан Федорович? Добрый день! Гришин Денис Александрович, следственный комитет.

– Да-да, я понял, заходите, заходите, присаживайтесь, – услужливо залепетал завкафедрой.

Степан Федорович подставил гостю стул, вежливо улыбался и создавал вид степенный и сосредоточенный. Только беспокойные руки то и дело тянулись к вискам, приглаживали и без того зализанные и переливающиеся жирным блеском редкие волосы.

– У меня к вам несколько вопросов о Мартынове Олеге, – начал Гришин.

– Знаю-знаю, – перебил его Проскуров, глубоко вздохнул, и на лице его нарисовалось скорбящее выражение.

Гришина слегка передернуло. Завкафедрой он не знал, но почему-то физиономия его казалась пропитанной насквозь фальшью.

– Я сразу запротоколирую, если не возражаете. Он у вас числился на дневном?

– Да.

– И как у него с успеваемостью было?

– Да… знаете ли, все хорошо. На красный шел, да.

– С остальными учащимися ладил?

– Ладил, ладил! Его любили почти все! – отчеканил Проскуров.

– Вы так хорошо осведомлены о нем. У вас ведь много студентов? Вы обо всех так много знаете? – Гришин задал вопрос и начал что-то записывать на листке бумаги.

Проскуров слегка запнулся. Его глаза пытались рассмотреть, что же там строчит следователь, шея вытянулась, и сам он, казалось, сейчас расстелется посреди стола. Но следователь поднял взгляд и строго посмотрел на собеседника. Завкафедрой громко сглотнул, потом, словно опомнившись, начал неуверенно:

– Д-да я бы не сказал… Извините, к-как вас величать?

– Денис Александрович.

– Да-да, Денис Александрович, совершенно верно. – Проскуров вытер ладонью капли пота со лба и продолжил: – Пятикурсники тут все глаза нам со своими дипломами намозолили. Все как на ладони. Да и самоубийство не каждый день бывает, знаете ли…

– А почему вы решили, что это самоубийство? – вдруг строго спросил следователь.

– К-как же? Так говорят…

– Кто говорит?

От удивления Проскуров уставил свои глаза на Гришина и не нашелся, что ответить.