Трещина

Салют продолжал громыхать, а восторженная толпа взмывала головы вверх и вопила, что было сил.

И тут что-то пошло не так. Музыка прекратилась, а люди резко рванули со своих мест. Лесли была зажата между толстяком с расстегнутой рубашкой, от которого разило потом, и влюбленной парочкой, приклеенной друг к другу как сиамские близнецы. Давление толпы с каждой секундой усиливалось. Лесли не могла шевельнуться.

«Я не успела».

– Спасибо, спасибо! – кричала певица, пока голоса поклонников скандировали её имя.

Лесли почувствовала запах пиротехники. Все закончилось. Люди двигались к выходу с бешеной скоростью и Лесли догадывалась почему. ОНА раздавала желающим автографы.

И Лесли захотела туда. Не за автографом. Помощь. Ей нужна была помощь. Надо только передать конверт. В нем когда-то лучшая подруга прочитает всё, она поймёт. Билет на этот концерт достался ей по чистой случайности. Когда ещё предоставится такой шанс?

Сделав крайне неловкое движение, Лесли застонала от резкой боли в лодыжке.

По какой-то непонятной причине несколько человек навалилось сверху, и Лесли не удержалась на ногах. Туфель! Где туфель? Внезапно она почувствовала сильное давление, услышала хруст…

А дальше было всё, как в тумане…

***

Изумрудные глаза отражались в большом овальном зеркале. И это ее глаза. Дивные глаза, которыми восхищался весь этот чертов мир. Глаза, благодаря которым она стала не только знаменитой певицей, но и моделью. Обложка в каталоге «Лореаль» – она рекламировала тушь для ресниц.

Но все женщины хотели вовсе не тушь, а ее цвет глаз. Ее агент Доркас потом еще долго не мог забыть, как ему звонили владельцы магазинов оптики и благодарили за успешный вклад в рекламу, так как линзы изумрудного цвета выкупались в сотни раз быстрее, чем тушь «Лореаль».

В гримёрную ворвался Доркас, как всегда размахивая руками, готовый откинуть свою белоснежную челку с лица. Лил Си выпрямилась и стерла с лица отблески недавней грусти.

– Это было потрясающе! – восхваляя ее, Доркас взвел руки к небесам. Для него потолок – не помеха.

Уголки губ Лил Си слегка приподнялись.

– Ты, как всегда, была на высоте! – продолжал Доркас, – Красивая, гибкая, живая! А голос! Такого голоса нет во всем мире и они, – он указал в сторону, где предполагалось, была сцена, – любят тебя, боготворят. Потому что ты – БОГИНЯ!

– Угомонись уже, – с усмешкой остановила она Доркаса.