Бьянколелла. Вино любви

– И в каком же, позвольте полюбопытствовать, качестве этот умник ди Граде намеревался взять вас с собой? – голос виконта уже явно налился желчью.

– Что значит в каком? – удивление Бьянки смешалось с растерянностью и полным непониманием происходящего. – В качестве художника-иллюстратора экспедиции, разумеется.

Адольфо молчал, не отрывая испытующего взгляда от лица жены. До нее в итоге начало доходить, в каких греховных намерениях подозревает ее и кузена виконт. От этой догадки лицо вмиг побледнело. Ладони покрылись липкой испариной.

Зрачки от волнения заполнили практически всю радужку. Побелевшие губы задрожали.

– Вы… Вы… Вы не смеете! – голос зазвенел, к глазам подступили слезы. Она отвернулась и, сжав кулаки, впилась ногтями в ладони, чтобы не расплакаться.

По столь бурной реакции девушки Адольфо понял, что перегнул палку, а потому поспешил вернуть разговор в шутливое русло.

– Не смею что? О чем вы подумали, моя дорогая? – в его якобы недоумении всё же звучала легкая ирония. – Если в вашу милую головку пришли какие-то не вполне благонравные мысли, то спешу заверить вас, синьора: я всего лишь пытаюсь выразить озабоченность тем, что ди Граде мог предложить вам рисовать с натуры дикарей, тела которых никогда не знали одежд.

Поверьте, ни одного мужа подобная мысль не привела бы в восторг. Вряд ли кому-то понравилось бы, что жена не только разглядывает других обнаженных мужчин, но еще и детально прорисовывает выдающиеся во всех смыслах части их тел.

Я мог бы, конечно, хотя и с большим трудом, понять эстетический интерес художника в этом вопросе.

Но, признаюсь, совершенно точно начал бы комплексовать, доведись вам встретить в неведомых землях дикое племя голых брутальных самцов под канну[122 - Ка?нна (итал. canna) – прежняя мера длины в Италии, Испании, Южной Франции. В разных местах имела различную величину. В Неаполитанском королевстве по указу от 1480 года 1 канна равнялась 2 м 11 см.] ростом, которых Филиппе попросил бы вас зарисовать.

Адольфо говорил это таким мягким, вкрадчивым голосом, что Бьянка, практически поверив, что в словах виконта не было иного, обидного смысла, робко улыбнулась и смахнула с густых длинных ресниц застывшие слезинки.

При этом она даже не слишком смутилась фривольным смыслом сказанного виконтом – настолько сильным было ее облегчение.

С успехом избежав сцены с рыданием, Адольфо и дальше пытался вернуть беседе легкий, непринужденный тон, но Бьянка теперь отвечала сдержанно, односложно и не слишком охотно.