Бьянколелла. Вино любви

Остаток обеда и вовсе прошел практически в полном молчании.

* * *

Отобедав, супруги проследовали в парадную гостиную, где встретились с отцом и сыном Тьеполо. Адольфо сразу отметил, как засветились глаза младшего художника при виде Бьянки. Каким-то волчьим чутьем он ощутил в этом юнце соперника, который пытается вторгнуться на его территорию.

– Я рад наконец приветствовать вас и вашу дражайшую супругу, ваша милость! – обратился к вошедшим отец Лоренцо. – Позвольте представиться: Джованни Батти?ста Тьеполо.

На вид мужчине было явно за шестьдесят, но выглядел он еще довольно бодрым и энергичным. У него была довольно выразительная внешность. Цепкий, сосредоточенный взгляд глубоко посаженных глаз. Крутой излом поредевших бровей. Орлиный нос с бросающейся в глаза горбинкой. Высокий лоб, изрезанный глубокими бороздами горизонтальных морщин. Остатки седых волос, клочками выглядывающие из-под надвинутой на затылок бархатной шапочки.

– Ваша милость, – обратился старший Тьеполо к виконту, – позвольте представить наше творение.

Оно практически завершено. Остались лишь совсем незначительные доработки. К сожалению, завтра я вынужден покинуть вашу палаццину и отбыть по приглашению королевского двора в Испанию. Но мой сын, Лоренцо, задержится здесь на некоторое время и закончит работу.

Бьянка уже с восхищением взирала на грандиозное творение семейства Тьеполо. Она настолько увлеклась самими фресками, что особо не вслушивалась в комментарии Лоренцо Бальдиссеры, который поспешил составить ей компанию.

Адольфо в это время обсуждал финансовые вопросы с Тьеполо-старшим, однако при этом не упускал парочку из виду, с раздражением отмечая, как в душе черной когтистой кошкой начинает скрестись непонятное, но весьма досадное чувство.

К слову сказать, работа отца и сына Тьеполо действительно была достойна восхищения. В бескрайнем небе, слегка подсвеченном нежно-розовыми лучами восходящего солнца, парили, изысканные в своей телесной красоте, полные волнующего взор чувственного обаяния, фигуры мифологических божеств.

Они являлись сюжетным акцентом и главным красочным обрамлением двух противоположных границ плафона. Его центр представлял собой безбрежный, затягивающий взгляд смотрящего небосвод, по которому были рассеяны маленькие, но очень значимые аллегорические детали.

Вся композиция фрески состояла из двух сюжетных сцен.