Бьянколелла. Вино любви

Священник растерянно взглянул на графа Сартори:

– Я, конечно, понимаю, что ситуация непростая, но пусть невеста хотя бы снимет вейл[21 - Вейл (итал. velo) – головное покрывало, вуаль.] и хабит.

Граф безучастно кивнул, давая молчаливое одобрение словам падре, и Мария помогла Бьянке снять черную вуаль и верхний покров монашеской одежды.

Когда мужчины, отвернувшиеся на время последних приготовлений невесты, повернулись обратно, у всех от увиденной картины расширились глаза. Бьянка стояла, склонив голову, в простой белой котте[22 - Ко?тта (итал.

cоtta) – монашеская туникообразная верхняя одежда с узкими длинными рукавами, закрывающая ноги.], а на ее плечи мягкими шелковистыми волнами ниспадали золотистые волосы потрясающей красоты.

Казалось, будто девушка вместо мифической Данаи[23 - Дана?я – в древнегреческой мифологии красавица – дочь Акрисия, царя Аргосского, и Евридики. Зевс (в древнеримской мифологии Юпитер), пленившись ее красотой, проник к ней в виде золотого дождя и оплодотворил ее.

У нее родился сын Персей.] попала под золотой дождь бога-громовержца Юпитера. Адольфо на минуту почудилось, что в мрачную капеллу случайно заглянуло солнце. Такие прекрасные волосы виконт видел только единожды в своей жизни. Они были запечатлены на одном из самых любимых им с детства семейных портретов в галерее родового замка ди Бароцци.

Священник потеплевшим голосом обратился к невесте: «Я должен сказать вам, дитя мое, слова благословения, но, кажется, сам Господь сделал это задолго до меня!» Бьянка, слегка приподняв лицо, смущенно улыбнулась служителю церкви.

Адольфо, особо не вслушиваясь в происходящее, весь обряд венчания беззастенчиво разглядывал свою невесту. Как только священник начал возносить молитвы, девушка вся как-то сразу преобразилась. Ее безукоризненно красивое лицо приобрело выражение благостного умиротворения. Глаза цвета яркой бирюзы зажглись волнующим стороннего наблюдателя внутренним сиянием. От всего ее облика исходило нечто девственно-чистое и ангельски прекрасное.

Ей совершенно не требовались изысканные наряды: она и в аскетичных монашеских одеждах была божественно хороша!

Адольфо подумалось, что имя старшей сестры этому ангелу подошло бы гораздо больше: «Вот ведь ирония – назвать дьяволицу Анжеликой»!

– Я, Бьянколе?лла Маргарита, беру в мужья Адольфо Калли?сто и обещаю ему любовь и верность. Клянусь быть рядом в радости и горе, в болезни и здравии до самой смерти.