Бьянколелла. Вино любви

Начала она с нейтрального замечания, адресованного родителю: «А ведь я вас предупреждала, отец: не доверяйте тихой воде!»[18 - Non bisogna fidarsi dell’acqua morta (итальянская поговорка).] А, разгорячившись, закончила беспардонным: «Я всегда знала, что эта куртизанка опозорит нашу семью!» Даже Адольфо эти слова показались излишне резкими и несправедливыми. Вот уж точно: бык назвал осла рогатым![19 - Il bue dice cornuto all’asino (итальянская поговорка).]

Крепящаяся из последних сил Бьянка после таких оскорблений старшей сестры не выдержала и горько расплакалась.

Рыдания девушки были столь жалостными, что Адольфо еле сдержался, чтобы не попытаться утешить ее. Хорошо, что той самой грозной служанке по имени Мария хватило духу, невзирая на присутствие разгневанных господ, обнять и приласкать бедняжку.

От этих безрадостных мыслей скучающего в капелле Адольфо отвлекло какое-то движение за спиной. Он оглянулся и увидел, как, держась за руку той же пышнотелой служанки, как за единственно надежный спасательный круг, в капеллу вошла его новоиспеченная невеста.

Наряд девушки поверг Адольфо в шок: белые одежды монахини-доминиканки, а на голове полностью закрывающая волосы черная вуаль.

До сих пор ему казалось, что уже никакие удары судьбы не способны вывести его из состояния душевного равновесия, но новость о том, что его будущая жена – монахиня, заставила поверить в промысел Божий и его карающую десницу. Хорош же будет их союз: бес и монашка!

Священник был удивлен такому повороту событий не меньше.

Однако служанка, сопровождавшая обреченно идущую, словно на эшафот, девушку, предварила его возражения:

– Синьорина Бьянка еще не принимала обеты, только облачение. Она всё еще новиция[20 - Нови?ция (от лат. noviciatus – новый, неопытный) – в католической церкви период послушничества, то есть испытания вступающих в монашеский орден.]. К сожалению, у нее нет подходящего случаю платья. А синьора Анжелика сказала, что не только ноги ее не будет на этом венчании, но и платья своего для этого фарса она не даст.

Служанка умолчала о едком комментарии, брошенном графиней Моразини. В пылу гнева Анжелика выкрикнула: «После этой бесстыжей [так она назвала младшую сестру] платье придется разве что сжечь, как после прокаженной». «Вот уж кто в самом деле бесстыжая, так это сама графиня! Знал бы только ее благородный муж, что у него за спиной вытворяет его женушка!» – в праведном гневе возмущалась про себя Мария.