Бьянколелла. Вино любви

Лоренцо, как и его старший брат Джова?нни Доме?нико, который сейчас был занят другим заказом, обучался ремеслу в мастерской отца. Несмотря на молодой возраст, был уже довольно опытным художником и вместе с отцом успел поработать над весьма интересными и сложными заказами.

Будучи подростком, несколько лет жил с отцом в Германии, где вместе с ним и старшим братом трудился над фресковым убранством Вюрцбургской резиденции. Работа над этим грандиозным заказом стала для него серьезной школой. Но Лоренцо, как и Бьянка, обладал врожденной жаждой постоянного самосовершенствования.

Он тоже был болен живописью и мог говорить о ней, не умолкая, часами.

Зачастую их разговор плавно переходил с итальянского на немецкий или испанский. Лоренцо прожил в Германии три года и прекрасно владел немецким, а потому Бьянка не упускала случая практиковать свой не столь совершенный язык.

Напротив, виконтесса, свободно владеющая испанским, помогала постичь его премудрости Лоренцо. Тьеполо-старший получил приглашение испанского короля Карла III, и сыновья готовились к предстоящей поездке с отцом в Испанию.

Бьянку же этому языку с детства обучила матушка Селесте, для которой испанский был родным (ее родители приехали в Салерно из Испании).

Дружелюбное, но при этом весьма деликатное поведение Лоренцо рождало в ответ в душе Бьянки нежные, похожие на сестринские, чувства. Она стала относиться к нему с таким доверием и уважением, как только младшая сестра может относиться к горячо любимому старшему брату.

А Тьеполо-младший, при всем почтении и понимании огромной социальной разницы между ним и виконтессой, начинал испытывать чувства гораздо более глубокие, чем просто дружеские. В его взглядах на виконтессу легко читались и восхищение, и восторг, и благоговейное преклонение.

Мария, в роли дуэньи присутствовавшая на занятиях этой парочки, с самого начала почувствовала неладное. Как говорится, женская интуиция срабатывает тем быстрее, чем очевиднее мужские намерения.

Она всерьез начала опасаться, как бы этот миловидный художник не позволил себе чего лишнего.

Ее не удивляла неискушенная наивность Бьянки: в вопросах любви эта малышка была несведущим ангелом с чистой, незапятнанной душой. Нет, Мария не сомневалась в порядочности и благородстве девушки. Но когда эти двое начинали говорить друг с другом на непонятных ей языках, волнение в ее груди закипало, как куриный бульон, покрывающийся пеной из страхов, домыслов и недоверия.