Жюли и Мишка. Роман

Мы едим обычно в зале, за большим стеклянным столом, но, поскольку Жан разделить мою трапезу отказался, я ем прямо на кухне, за маленьким круглым столиком.

– Ты всегда так плотно завтракаешь? – спрашивает он, наблюдая, как я доедаю сковородку плова.

Несмотря на то, что Жан по утрам даже чай сервирует мне ножом и ложкой, своих пролетарских привычек я здесь не бросаю и, если одна, ем прямо со сковородки и – без ножа.

– Всегда, когда есть возможность.

– Хм… – Жан задумчиво и нежно смотрит на меня.

 – Как же тебе удается оставаться такой худенькой?

– Много нервничаю.

– В самом деле?

– Шучу. Просто у меня сложение такое. В мамином роду все худые, ну а я в маму.

– Это очень хорошо. А я вот… – Жан разводит руками, – стоит только чуть-чуть переесть, и становлюсь круглый, как шарик.

– Так прямо и круглый?

– Да, набираю несколько килограмм.

– Но не несколько десятков?

– О нет! Но и это довольно неприятно. Чувствую себя настоящим толстяком.

Я оглядываю его.

На толстяка Жан никак не похож. Вполне нормальной конституции мужчина с едва заметным животиком.

– Перед твоим приездом я похудел, – говорит он, заметив мой взгляд.

Мне бросаются в глаза его явно поношенные брюки – те самые, на которые он крошил кекс в Шамбери, – и выцветший пуловер, бывший когда-то черным. С расстояния пары метров пытаюсь определить степень белизны воротничка – она сносная.

– Ты так пойдешь к пациенту? – спрашиваю я, окинув его взглядом с головы до ног.

– Да, а что?

– Ну не знаю…

– Я плохо выгляжу? – Жан с беспокойством осматривает себя на все стороны.

– Нет, не плохо, но…

– Что?

– У тебя одежда какая-то старая.

Жан смеется.

– О, я тоже не молодой.

Ему еще смешно!

– Нет, извини, я не то хотела сказать. Не старая, а… поношенная, что ли. Не первой стирки.

– Да, так и есть! – с какой-то веселостью подтверждает он. – Я по многу лет ношу одни и те же вещи, потому что очень их люблю.

Ответить мне нечего, потому что я тоже люблю старые вещи и тоже ношу их по многу лет.

Мне трудно расстаться с какой-нибудь прикипевшей к душе маечкой, а джинсы я занашиваю до дыр. Но как бы ему объяснить?

– Понимаешь, это ты можешь для себя так ходить. Но если у тебя деловая встреча, ты должен выглядеть по-другому.

– Да?

– Да. Вот, например, твои брюки. Стрелок на них почти не видно, и в некоторых местах поблескивают.

– О, да…

– Ты сам их гладишь?

– О, нет.