Жюли и Мишка. Роман

После стирки я отдаю их в специальную мастерскую, там делают стрелки.

Вот как. И это при живой-то жене…

– А рубашки ты тоже отдаешь в специальную мастерскую?

– Рубашки я глажу сам.

В этот момент взгляд мой случайно упал за окно, на ту сторону, где лужайка и лес. Там, на веревке, натянутой между двумя деревьями, сушилась дюжина белоснежных рубашек. Они помахивали тяжелыми влажными рукавами, как ожиревшие домашние гуси, которые и хотели бы, да не в силах улететь.

– Твои? – спросила я, кивнув на рубашки.

– Да, я с утра постирал. Сегодня обещает быть хорошая погода.

Некоторое время Жан грустно молчит.

– У меня много хороших костюмов и рубашек, – как бы оправдываясь, заговаривает он. – И галстуков. Есть очень дорогие. Я носил все это, когда преподавал в университете. А теперь – зачем они мне?

– Но теперь ты тоже встречаешься с людьми.

– Работа психоаналитика это не та работа, при которой требуется безупречный внешний вид.

– Ошибаешься.

– О, нет. Ты совсем не знаешь моих пациентов.

Это люди, с головой погруженные в свой внутренний мир, и едва ли они замечают, что творится вокруг. Особенно им нет дела до моих брюк.

– А вдруг они на минутку вынырнут из своего внутреннего мира, и взгляд их упадет на твои брюки?

– Это не страшно, ведь брюки на самом деле хорошие. Да, помятые немножко. Я в них в машине езжу и дома хожу, они не могут быть безупречны.

– А если психоаналитик сидит перед тобой в помятых брюках, не требуется ли ему самому психоаналитик?

– Хм…

– Что подумает о тебе пациент?

Жан молчит.

– Вынужден признать, что ты отчасти права.

Ага! Значит, все-таки признает существование внешнего мира.

– Я не отчасти права, Жан. Я права. Брюки должны быть безупречны. И по их покрою не должно быть заметно, что куплены они в семидесятых.

***

Кабинет Жана находится в дальнем конце дома, туда он и пошел встречать пациента.

– Перед твоим приездом я известил всех, что у меня двухнедельный отпуск, – сообщил он, уходя.

 – Но этот парень особенный, его нужно принять.

Что ж, посмотрим на особенного парня. Справившись с пловом, я становлюсь у окна-двери и наблюдаю, как во двор въезжает довольно крутая черная тачка. Из нее выходит такой же крутой мужчина в черной куртке – ого! Даже издалека видно, что это мачо, каких мало. Он поставил машину и, поскольку в кабинете у Жана тоже окно-дверь во всю стену, то прямо в нее и вошел.