Двери

Она вновь испытала неподдающийся объяснению ужас, но только на этот раз он был во сто крат сильнее. В глазах незнакомца зажглись красные огоньки, он перестал улыбаться и серьезно сказал:

– Конец. Там конец.

– Конец чего? – с трудом смогла произнести Она.

– Всего.

Он отпустил ее руку и отвел взгляд в сторону.

– Лучше тебе об этом не знать. Несмотря на то, что я оттуда, я бы не хотел тебя там видеть. Это было бы очень печально и грустно даже для меня. Иди, дружок твой тебя заждался, – кивнул он в сторону стоящего поодаль хранителя, готового в любую секунду прийти на помощь.

Потом опять жутко засмеялся и растворился в ночи.

*

Они спустились к реке и побрели вдоль берега. Хранитель был не доволен Ее поведением и не скрывал этого.

– Хватит делать всякие глупости! Я же объяснял, мы не должны ни во что вмешиваться.

– Ну ладно, не бурчи. Мужика этого надо было проучить. Может быть, ему пойдет это на пользу. И этот из-за черной стены потеряет к нему интерес.

– А к нему-то ты зачем полезла?! Это уж вообще верх безумия! – продолжал негодовать он.

– Я просто спросила. Что здесь такого?

– Поражаюсь я твоему безрассудству! – всплеснул он руками.

– Что значит конец? Он сказал, там конец всего.

– А то и значит. Когда преступника приговаривают к смерти, у него все же остается надежда на помилование, на смягчение наказания, даже когда его ведут на казнь, он все же может утешать себя мыслью, что это не конец, что душа его не умрет. Так вот, там такой надежды нет.

Они шли какое-то время молча.

Ночь была тихой, безлунной. Ветер о чем-то шептался с камышами, река, натянув на себя одеяло тумана, погрузилась в сон.

– Ну что, понравилось тебе здесь? – спросил хранитель.

Она ответила не сразу. Огляделась по сторонам, тяжело вздохнула.

– Как гнилое яблоко.

– Что? – не понял он.

– Мир, говорю, как яблоко, снаружи сочное, румяное, так и хочется съесть, а откусишь, а там червяк. За прекрасной безупречной картинкой непременно обнаружится какая-то червоточина.

Смотришь, тишина, красота, покой… А отдернешь занавесочку, заглянешь в щелку, а оттуда гнилью и плесенью на тебя повеет…

– Ты драматизируешь. Не стоит из-за одного пьяницы делать такие выводы.

– Да так везде, – отмахнулась Она. – Нет на земле места, не знающего слез. Ошибся Он, полагая, что я примирюсь с порядком вещей. Хоть я и благодарна Ему за отпуск, все же на этот раз Он был не прав.

Возразить на это ему было нечего. Оба вздохнули и продолжили путь.