Двери

Пройдя немного, Она вдруг остановилась.

– Давай вернемся. Погуляли и хватит. Здесь надо быть слепым и глухим, чтобы не замечать слез и горя. Трудно любоваться красотой, когда рядом боль и страдание.

– Ты что правда хочешь вернуться? – Ее решение было очень неожиданным.

– Да.

– Но мы не можем. Нас позовут, когда будет нужно.

– Когда?

– Когда Он решит. Он редко ошибается. Зря ты ему не доверяешь.

– Так давно уже гуляем. Может, Он вообще про нас забыл? – невесело предположила Она.

– Нет, – решительно отверг он такую мысль.

 – Будь уверена, нас позовут. А пока не думай о плохом и несмотря ни на что наслаждайся отдыхом. Это приказ! – приняв притворно строгий вид погрозил он ей. – Это не обсуждается! Так что покоритесь, сударыня, и следуйте за мной.

Выражение его лица при этом было очень комичным. Ему удалось ее развеселить.

– Слушаюсь командир, – с трудом сдерживая смех, встала Она по стойке смирно. – Приказывайте!

*

– Ух ты! – воскликнула Она. – Класс! Аж дух захватывает!

Они стояли на обрывистом скалистом берегу.

Внизу морские волны яростно и безрассудно бросались на камни то ли в порыве гнева и злости, то ли в остром приступе горячей безудержной страсти. Сложно было понять, что там происходит, что между ними, между двумя неукротимыми стихиями, между водой и сушей, любовь ли, борьба? Но этот вечный диалог, эта нерушимая связь у стороннего наблюдателя неизменно вызывали трепет и восторг.

– Ты чувствуешь? – зажмурившись, подставив лицо соленым брызгам, спросила Она.

– Что именно?

– Запах. Чувствуешь, чем пахнет?

– Морем, – ответил он, но Она покачала головой.

– Свободой. Это запах свободы. Если и есть на земле место, где человек может ощутить это пьянящее, пусть и иллюзорное чувство, то оно здесь.

Внезапный сильный порыв ветра чуть не сбил их с ног.

– Да, да! – прокричала она, раскинув руки, распугав при этом дремавших на берегу нахохлившихся чаек.

Она не стала сопротивляться, расслабилась и отдалась подхватившему Ее воздушному потоку.

Его объятия были крепкими и страстными. Он закружил ее в своем неистовом танце, подбрасывал и ловил, отпускал и притягивал вновь. Горячее танго, фламенко, вот на что это было похоже.

– Эй, – донесся до Нее голос с земли. – Не улетай слишком далеко.

Замученная, зацелованная, заласканная неукротимым, порывистым морским ветром, накружившись, наплясавшись с ним допьяна, Она, наконец, вернулась на сушу.