На грани мести. В аду

– Да, тебе, – спокойно сказал Дима, но тут же опустил Ромину ладонь, как только закрылась входная дверь, – можно мне?

Оля протянула ему подарок, несмотря на вопли ребенка, что это его подарок, и он первым должен его открывать.

– Записки нет? – спросил Дима, кивнув на букет. Оля отрицательно покачала головой, осмотрев внушительную охапку роз.

– Что происходит? – я тронула его за локоть, но он словно не обратил внимания, и прошел на кухню.

– Рома, иди к бабушке, начните резать торт, – сказал вдруг Дима таким резким тоном, что мальчик вздрогнул и даже не посмел возразить, хотя на глазки тут же выступили слезы.

Как только он скрался в комнате, я воскликнула:

– Да в чем дело?

Оля стояла, смотря на подарок, белая, как мел. Она держала в руках охапку роз, которые вдруг начали выскальзывать на пол, а она даже не попыталась их поймать, так и глядя в одну точку. Я дернулась в её сторону, подхватив цветы и больно поранилась о шипы. Происходящее напоминало замедленную съемку фильма, только для меня лишенного смысла и полного абсурда.

Дима, так и не обращая на меня внимания, медленно снял яркую бумагу с темно-синей коробки, как мне показалось, делал он это настолько аккуратно, словно боясь сделать ей больно. Он поднял крышку с коробки, а я заметила, что при этом задержал дыхание. Невольно замерев, я заглянула через его руку… Перед его взглядом была игра настольный футбол.

Когда Дима поднял глаза, в них промелькнуло сначала облегчение, а потом он понял, как сейчас все это выглядит со стороны, увидел мое непонимание, и тихо сказал:

– Оля, все нормально, пусть Рома это заберет… Надеюсь, он не сильно расстроился.

Я бросила на стол розы, которые так и держала в руках, злость и тревога были написаны на моем лице.

– Мне нужно было убедиться, что там нет ничего опасного, – теперь, наконец, Дима обратился ко мне.

– А что могло быть опасного в подарочной коробке? – я повысила голос настолько, что скорее всего было слышно в комнате. Они оба молчали, и я медленно переводила взгляд с Диминого лица на Олино, оба смотрели в пол, и до меня вдруг дошло, – но это же не может быть от…

– Не может, – еле слышно проговорила Оля, так, словно каждое сказанное слово причиняло ей физическую боль, – этого же не может быть?

Последние слова были обращены к Диме, но он молчал.

– Ты же говорил, что видел, как он утонул… – я слышала свой голос словно со стороны, будто я сплю и попала в самый страшный из своих кошмаров.