На грани мести. В аду

Я будто бы сама ощущала всю ту боль и изнеможение, что и он, стоило мне лишь взглянуть в его глаза. На его лице была привычная маска, за которой другие не распознали бы мучений. Другие, но не я. В его глазах я видела его истинные эмоции и чувства, научилась понимать их без слов. Мне не нужно было задавать вопросы, да я этого и не делала, он все равно не отвечал. Но его глаза говорили мне обо всем. Я знала о тех переживаниях, в которые он не собирался меня посвящать, о тех страхах, в которых он не признался бы даже сам себе.

Я любила его, любила всем сердцем, любила так, что невозможно подобрать слов, чтобы выразить силу этой любви.

Спустя почти три месяца Дима, несмотря на заверения врачей, что еще слишком рано, сказал мне собрать вещи, и мы уехали из больницы. Он все еще медленно двигался, и многие движения причиняли боль из-за нескольких переломов, которые заживали слишком медленно, но он наотрез отказался оставаться и дальше под наблюдением врачей.

Мы не вернулись больше в тот особняк, в котором провели некоторое время перед его отъездом в Швецию. Он привез меня в небольшой домик, находившийся в Московской области, но в полностью противоположном направлении. Этот домик не примыкал ни к одному из ближайших населенных пунктов, вокруг его окружал только лес, не было дорог, людей, вообще ничего и никого. Больше, чем по паре километров в каждую сторону нужно было пройти или проехать, чтобы наткнуться на подобные хутора.

Этот дом не был похож на неприступную крепость, как особняк, нашпигованный охраной и камерами видеонаблюдения. Здесь было всего два этажа, по две комнаты на каждом. Рядом крошечная коморка для охраны и собачья будка перед входом.

Я так ждала момента, когда смогу заснуть где угодно, только не в палатах больницы с белыми стенами, что словно перестыла дышать от радости, когда Дима сказал, что мы уезжаем. Но каково же было мое разочарование, стоило мне понять, что стены нового дома ничего не изменили… Мне не удалось избавиться от тревоги, а Дима не стал таким, каким был прежде, до Швеции.

Наоборот, мне стало казаться, что он отстраняется от меня все сильнее. Обнимая меня, мыслями он словно был далеко. Хотя моя безопасность стала для него навязчивой идеей. Мне практически не разрешалось покидать территорию вокруг домика, если я хотела встретиться с кем-то, то только в сопровождении охраны.