Сизый

* * *

Резкая звуковая волна прошла по кораблю. Невыносимый звон раздирал барабанные перепонки. Одной рукой зажав ухо, а другой опираясь о стену, Анастасия побежала на капитанский мостик. У пульта управления царило смятение. Арнольд и Мишель пытались избавиться от звука, переходящего в сильную головную боль, а Николас в яростной лихорадке бил по непослушным кнопкам. Корабль с ужасающей быстротой раскручивался по спирали, погрязая в ментальной атаке.

– Черт знает, что происходит, – возмущался Николас, анализируя данные приборов, – всё развернулось градусов на пятьдесят.

Я даже не могу определить наше местонахождение!

К нему добралась Анастасия.

– Ты зеленеешь, – вдруг пролепетала она, отшатываясь от проявляющегося перед ней знакомого туманного образа.

– Что? – обернулся капитан и тут же нахмурился, увидев совсем рядом человека, которому уже давно не было места в мире живых. – Мама?

– Франц!? – Мишель округлила глаза и с размаху влепила пощёчину бывшему жениху, даже не пытаясь понять, как он здесь оказался.

Арнольд же увидел большеглазую студентку-курсистку, ту самую, что настойчиво желала поменять глазурные шарики на высший балл…

Рам стонал от боли. Его словно разрывало на части. Яростно сжимая голову судорожно сведёнными руками, он извивался всем телом, часто дыша и стискивая зубы от пульсирующих спазмов. К диким болям добавлялось странное ощущение, будто он состоит из перьев. Весь. Огромная куча грязных серых перьев, разлетающихся в разные стороны.

Тёплые потоки подхватывали их и разносили повсюду. Уже вся комната была усыпана перьями и пухом… Рамир усилием воли оторвал правую руку от головы и начал делать привычное действие, с детства спасающее от беспокойства и переживаний – ритмично похлопывать по здоровой ноге особый такт, вполголоса хрипло напевая старую шаманскую песенку. Ветер успокоился, перья таяли, боль стихала…

И вдруг всё закончилось. Экипаж, в изнеможении, повалился на пол.

Словно налитые свинцом головы не думали, одеревенелые руки и ноги не подчинялись. Очень медленно странное состояние проходило, оставляя неприятные покалывающие ощущения. Корабль трясло мелкой дрожью.

Мишель застонала, подумав, сможет ли выдержать второе такое же испытание. Николас, тяжело дыша, пробежался по клавиатуре пульта управления. Экран помутнел и слабо пискнул. Начал нарастать негромкий гул. Подняв глаза, капитан тихо выругался.