И сильнее страха

Одной рукой Аалеки водил курсором по монитору компьютера ее клетки, просматривая бюллетень ночного наблюдения за ней, другой рукой гладил ее по волосам. Потом наклонялся, ласково заглядывал в глаза, что-нибудь говорил, или просто улыбался, и уходил к другим объектам. Возвращался он быстро, минут через десять уже с цифровым блокнотом. Это было время утреннего опроса. Какой-нибудь психологический тест и… вопросы, вопросы… Сначала она боялась их больше всего. Он вытягивал из нее все – чувства, страхи, стыд… Но позже, после того, как сломалась и потеряла надежду на спасение, ей стало все равно.

Она отвечала охотно и подробно, лишь бы не идти на стол… В конце концов, у нее не осталось ничего своего, личного, все было подвергнуто анализу, осквернено и растоптано. И еще… стыд. Пока страх пред болью не подавил все остальные чувства в ее сознании, ее мучил стыд. Пока она держалась, все время думала о побеге, все время, даже во сне, а днем постоянно рассматривала варианты, прислушивалась, приглядывалась, и жила своими тайными мыслями об этом. Даже во время опытов. Но потом… когда одиночество, боль и страх объединившись, разрушили ее защиту, когда она стала отвечать на все его вопросы, лишь бы отсрочить пытку на столе, она перестала видеть в этом выход.… Она говорила ему все, даже то, в чем самой себе не признавалась. И все-таки, тогда она еще жила. Потом, когда смерть стала желанней жизни, все чувства вытеснила пустота.

Следующим пунктом после психологических исследований в режиме работы лаборатории, был стол.

Столом здесь называли физические эксперименты, проводимые, как правило, без наркоза на живых разумных объектах. Проходили они в особой комнате, операционной, как называли ее только Аалеки и другие мучители… жертвы никогда ее так не называли. Они изгоняли всякие мысли о ней, но помнили, и Рене помнила. Много света… посредине высокий стол, на который при желании опускались установленные сверху различное оборудование в зависимости от задач эксперимента. Несмотря на постоянную и тщательную дезинфекцию, проводимую роботами каждый час, комната пахла кровью и едким потом, вызванным страхом, болью и агонией. Эгорегозцы исследовали влияние болевых ощущений разных видов и степени тяжести на эмоции и мышление объектов, поэтому, как правило, не использовали анестезию, более того, они даже придумали машину, не позволяющую нервной системе страдальца отключаться от происходящего даже в экстренных случаях. На столе объекты мучились вплоть до агонии. Но они не умирали.