И сильнее страха

Для сохранения их жизни было также разработано соответствующее оборудование и разнообразные средства, регенерирующие ткани. Кроме того, каждому объекту лаборатории вводили особый препарат «антисмерть», который моментально восстанавливал органы и системы при суицидальных попытках. Как Аалеки ей объяснил, после введения препарата смерть от собственных рук организму, была недоступна, даже в случае, если объект умудрялся уничтожить две трети своего тела, препарат полностью восстанавливал поврежденные органы.

Ее волосы… они и теперь, спустя четыре года, отрастали через час после стрижки

Ей приходилось терпеть больше других подопечных Аалеки, потому что она была его первым «свежим» объектом, и к тому же, единственной женщиной в его лаборатории, поэтому, после утренних опытов, и обеда, Аалеки, как правило, брал ее на стол снова. Чтобы объекты шли в операционную, они придумали довольно простой внешне прибор, «палку», проводящую особый болевой импульс, прикосновение которого она помнит до сих пор – боль была специфической, и все время разной, чтобы не вызывать привыкание, но всегда острой и пронизывающей и мозг, и внутренности.

Поэтому, все шли на стол по первому слову.

Иногда на опытах присутствовали другие … чаще всего Зоонтенген, с которым Аалеки любил советоваться, и чье мнение единственно и ценил. Других он не слушал, игнорируя их присутствие, их слова вызывали презрительную усмешку или гримасы на его лице, но, видимо, взаимопосещения экспериментов были одним из правил Эгорегоза, которым он вынужден был подчиняться.

Кроме того, женщины реже попадались им в качестве объектов, поэтому, опыты, которые проводил Аалеки, пользовались популярностью среди его коллег. Тем не менее, сам Аалеки не любил наблюдателей. Ему не нравилось, когда в его лабораторию входили посторонние. Его раздражало, когда во время опыта присутствующие обсуждали объект, или обменивались пустыми фразами, отпускали шутки, тогда он спешил закончить опыт как можно скорее. Когда кто-нибудь из его коллег подходил к клетке, где сидела Рене, он становился рядом и заметно нервничал. А если нервничать начинала она, он просил отойти и закрывал ее клетку непрозрачным материалом. Он дорожил ей, как ценным объектом своей работы…

У нее было быстрое привыкание к боли. Он сам восторженно говорил ей, что еще никто на его опыте и опыте его коллег так быстро не адаптировался к боли.