Имя – менестрель

Можно только догадываться, что с ней делали, прежде чем отправить на виселицу, но даже сейчас спина ее пряма, а голова гордо поднята. Следом трое молодых людей. Они стараются выглядеть также независимо. Видно, что это одна семья. Следом шли еще люди, но именно эта пятерка привлекала внимание.

Ниса неожиданно дернулась и собралась побежать к помосту, но Айр перехватил ее практически в последний момент.

– Стой! – как он не закричал, не привлек к себе их внимание?

– Там же мама, папа, братики… – принялась разъяснять ему девочка.

 – Они будут меня искать. Я должна пойти к ним.

– Нет, малышка, – он заставил ее сесть и устроился рядом, по-прежнему крепко удерживая девочку. – Твоя мама спрятала тебя, чтобы ты осталась жива.

Ниса удивленно повернулась и посмотрела на него. Потом развернулась обратно, так что ее волосы стегнули парнишку по лицу, и принялась внимательно смотреть, что происходит на помосте.

Мужчина сделал два шага к краю, после чуть поклонился. И было в его поклоне что-то издевательское.

Потом он заговорил. Слов слышно не было. Но было заметно, как король чуть махнул рукой, давая какое-то дозволение. Менестрель снял с плеча инструмент и начал играть. А потом запел.

Расправляет ветер крылья.

Для свободы слов не нужно.

Для свободы нужна только

Вера чистая, как небо

В ясный день, когда лучами

Солнца вся земля залита.

Для свободы нужно песню,

Чтоб она звучала гордо

И восславила всю ценность

Человеческой свободы,

Все красоты человека –

Красоту души и мысли.

Для свободы нужно знамя,

Чтоб оно над градом рдело.

И заметно было с неба,

И с земли, и даже с моря;

Чтоб, его увидев, люди

Вспоминали о свободе.

Надо для свободы память,

Чтобы помнить наших предков,

Кто за Родину сражался,

Защищал детей и женщин;

Память, чтоб героев помнить,

Свою жизнь за нас отдавших.

Для свободы нужны крылья,

Чтоб лететь над синим небом;

Чтоб поэту было видно

То, что он пером восславил;

Чтобы люди, его видя,

Не забыли о свободе,

О своей душе и сердце,

Не остыла чтоб их память.

Ниса тихо шептала слова, которые с трудом долетали до их холма, преодолевая ветер, шелест листвы и шум, издаваемый зрителями вольно или невольно. Айр слышал слова песни, произносимые девочкой, и понимал, что Родериус не простит. Накануне Доран успел шепнуть ему, что отец планирует сделать широкий жест – помиловать одного музыканта и его семью.