Десятый круг

Хвост пробороздил землю вокруг врат, громадные костяные крылья жутким венцом поднялись к рогам.

– Виарин, – взревела Зонтаноста, – твои ничтожные уловки смехотворны. Врата принадлежат мне. Фоэдо принадлежит мне!

Она извергла струю огня, без разбора обращая в пепел и соллини, и вислу. Второй выдох ненадолго расчистил небо.

Валун под ногами мелко завибрировал. С оглушительным треском разверзлись земные недра. Жирная тень пролетела над нами, на мгновение заслонив солнце. Туша червя врезалась в дракона. Пиявкой он вцепился в кости, напрочь лишённые плоти.

Зубы проскрежетали по грудине. Не сумев удержаться, лоснящееся тело соскользнуло вниз, рухнуло на край плато. Склон обрушился, червь покатился с обрыва вместе с обломками. Плоская морда выплюнула в Зонтаносту сгусток магмы, выпятила похожие на клюв челюсти и прыжком ушла под землю.

– Беги! Прячься! – Старуха шагнула к дыре, в которой только что скрылось гибкое тело. – Трус! – Поток губительного пламени устремился в пролом.

Камни вновь задрожали.

Червь вынырнул неподалёку от нас. Мстительной гарпией Зонтаноста набросилась на противника, когтями пронзила жёсткую плоть. Чёрная кровь водопадом хлынула из ран. Брезгуя мясом, дракон отшвырнула дрожащее тело. Гигантская туша прокатилась по кладбищу, ломая остовы скелетов и кроша камни.

Червь зацепил валун, на котором стояла Содт. Увесистый булыжник, словно невесомый, отскочил в мою сторону, выбил опору из-под ног. Я кубарем полетел с вершины. Пальцы ухватились за уступ, увязли в луже горячей крови.

Ладонь соскользнула, и я, пропахав борозды спинными шипами, неловко приземлился в кучу костей. Хрупкие обломки несколько смягчили падение.

Зонтаноста повернулась к вратам, крылом разбила неровный строй соллини. Неуязвимая, могущественная, смертоносная она давила демонов, точно блох, выжигала, словно саранчу.

Я наблюдал за её безумной пляской и с нетерпением ждал, когда обрушится земля. Лавовое озеро на месте бывшего кладбища – не худшее место для могилы гнусной рептилии вроде неё.

Но сколько бы она не сотрясала ударами землю, опоры не падали. Вислу не реагировали на приказы. Дальше медлить было нельзя.

Внутреннее пламя обволокло ладони, сгустилось на пальцах. Огненные нити потянулись к земле, просочились сквозь камень. Я прочувствовал каждый ярд до прорытого червём лаза, ощутил горячий воздух, наполнявший пустоты. Раскалённые ленты промчались по лабиринту тоннелей, оплели и сжали кривые колонны. Трещины поползли по опорам.