Сами мы не местные

Я хватаюсь за шерсть на шее – она опять ускоряется! Азамата мы догоняем в два прыжка, и я с трудом подавляю желание за него ухватиться – так ведь и повисну!

– Останови её как-нибудь, – верещу, проносясь мимо.

Видимо, у меня достаточно перепуганный вид, чтобы Азамат наконец понял, что все плохо. Он ещё раз хлопает свою лошадь по шее, догоняет и обгоняет мою и разворачивается поперёк движения. За это время мы успели ускакать в степь так далеко, что пастухов уже не видно.

Я тяжело дышу, вцепившись в протянутую Азаматом руку, и дрожу как осиновый лист.

Моя лошадь фыркает, трясёт головой и порывается из-под меня уйти, но Азамат её окликает и заставляет стоять на месте. Мы друг другу очень не нравимся.

– Куда ты рванула?

– Я рванула? Это она рванула! Моя бы воля, я бы с места не двинулась! Она сама за тобой пошла, а потом, что бы я ни делала, она все быстрее и быстрее…

– Лиза, не тараторь. Если ты будешь так бояться, она не будет тебя слушаться.

– Что значит «не будет»? Уже поздно. Наши отношения безнадёжно загублены на корню.

Снимай меня нафиг, я накаталась!

– Погоди, погоди, не мельтеши. Лошадь остановить очень просто, надо только вот так крикнуть…

Он снова издаёт тот жутковатый гортанный рёв, которым они тут тормозят лошадей. Я честно пытаюсь его изобразить, но у меня ничего не получается. Кобыла переступает с ноги на ногу, у меня начинает кружиться голова.

– Почему ты мне его не показал ДО того, как сажать меня на лошадь, а? – дрожащим голосом спрашиваю я, прикидывая, в какой сугроб будет мягче спрыгнуть, если эта тварь опять куда-нибудь рванёт.

– Я был уверен, что ты знаешь, – не моргнув глазом отвечает он.

– Ну почему?!

– Ну а как иначе на лошади ездить?

– Никак! Азамат, я же тебе говорила, что никогда не ездила на лошади, даже не сидела!

– Что… вообще никогда? – потрясённо переспрашивает он, свободной рукой поглаживая морду моей кобылы, чтобы не ушла.

– Вообще! Ни разу! Ни секунды! Ни чуть-чуть! Ни во сне, ни у мамы в животе, НИ-КОГ-ДА!! Как тебе ещё объяснить?!

– Кхм.

Я решил, что ты преувеличиваешь, – растерянно кается он. – Ладно, тогда слезаем.

Наконец-то! Наконец-то он меня снимает с этого ходячего кошмара!

Правда, только для того, чтобы обучить правильным звукам, но и то хлеб.

– Прости, пожалуйста, – бормочет он, спрыгивая в снег рядом со мной. – У нас ездить на лошадях учатся года в три-четыре, а то и раньше. Это все равно как не уметь водопроводный кран открыть.