Сами мы не местные

Но меня хватает только на то, чтобы, не вставая, достать из холодильника корзинку подмёрзших фруктов и вгрызться в первое попавшееся эбеновое.

– В Доме Старейшин или на постоялом дворе, – пожимает плечами Алтонгирел, предостерегающе косясь на Азамата.

– Ага, – говорю, – а ухаживать за ним там шакал будет, что ли? Нетушки, пусть тут остаётся.

– Что?! – рявкает Алтоша, да так звонко, что девочка за столом пригибается. – И ты туда же?! Нет, я понимаю, у Азамата на радостях крыша поехала, но ты-то должна соображать! Вот так взять и разрешить кому-то жить в своём доме!

Я озадаченно смотрю на Азамата.

– А в чем проблема?

– Да ни в чем в общем-то, – улыбается он. – Я так и думал, что ты будешь не против, если Старейшина у нас поживёт, пока ему новый дом не построят.

Меня немедленно переполняет вопросами.

– А кто будет строить? И почему Алтонгирел считает, что я должна быть против? И на каких таких радостях у тебя могла поехать крыша, дорогой? – Последний момент меня особенно занимает.

Уж не проговорился ли?

– На радостях, что ты наконец согласилась насчёт дома, – подмигивает мне Азамат. – Строить будут все, кто может, потому что помочь Старейшине – благое дело, вроде моцога. А что касается его проживания у нас…

– Это ни в какие рамки не лезет! – встревает Алтоша. – Ты понимаешь, что люди подумают?

– Нет, – честно говорю я.

Азамат только отмахивается.

– А то они сейчас обо мне хорошо думают. Ну решат, что Лизе Старейшина приглянулся.

Это гораздо лучше, чем если они опять начнут на Тирбиша грешить. Старейшине, по крайней мере, в глаза никто не будет гадостей говорить.

Я давлюсь хурмой.

– Ты что, хочешь сказать, кто-то подозревает, что я изменяю тебе с Тирбишем?

– Ага, примерно полгорода, – снова усмехается Азамат. – Да ты не переживай так, людям ведь только дай повод почесать языки. А ты – такой хороший повод, всем же любопытно, что ты за зверёк. Да и трудно поверить, что ты со мной связалась без какой-нибудь корыстной цели.

Так что про тебя все время будут болтать. Ну, может, лет через десять привыкнут. А Тирбишу только на пользу, что его подозревают. Обзываются, конечно, но больше от зависти. Никто ведь не станет тебя порицать за измену.

Ага, то есть я в очередной раз на полном ходу влетела в непреложную муданжскую истину, что чем человек красивее, тем он может быть безнравственнее. Ладно, хорошо хоть Азамат не расстраивается из-за этого.