В семье не без подвоха

– Ну-у, как бы… – с трудом выдавливает он, – а обязательно делать это у всех на виду?

– А что мне, всех выгонять, что ли? – удивляюсь я. Вот ещё тоже блюститель приличий на мою голову. Старейшины, которые усаживаются за нашим столиком, посмеиваются.

– М-мне казалось, обычно женщины уходят для этого в другую комнату, – осторожно намекает Алтоша. Всё-таки что-то изменилось в его отношении ко мне. Ещё весной так бы и сказал прямым текстом: «Пошла вон!»

– Не нравится, не смотри, – фыркаю я.

Алтонгирел вопросительно косится на Азамата, дескать, как же ты такое позволяешь? Азамат смотрит на него исподлобья.

– Ты же не думаешь, что я должен Лизу выставлять из-за стола на время кормления? Она, между прочим, ещё не совсем здорова…

– Не думаю, – быстро отвечает Алтонгирел и садится в дальний угол, так, чтобы не видеть меня из-за Тирбиша. Ребёнок помахивает ему вслед кулачком; выглядит довольно угрожающе.

– Алэк, значит, – Унгуц подвигается поближе и принимается рассматривать мелкого.

– А что это имя значит по-муданжски? – спрашиваю.

Имена из двух слов я обычно могу перевести, а такие короткие, насколько я знаю, очень старые, и за века приобрели всякие сложные значения.

– Так назовут человека, который всегда добьётся своего. Целеустремлённого, – Унгуц ласково гладит мелкого по животу, – энергичного, удачливого…

Ажгдийдимидин дёргает Унгуца за рукав, а потом стукает кулаком об пол, что у муданжцев соответствует нашему жесту погрозить пальцем.

– Да ладно тебе, – отмахивается Унгуц.

 – Я в прошлом месяце вообще благодать не раздавал, могу себе позволить!

Ажгдийдимидин сужает глаза и шкрябает на бумажке: «Копил?»

Унгуц поджимает губы.

Духовник продолжает писать: «Тут и без тебя хватит, расслабься».

– Можно подумать, ты сам не больше обычного выложился, – ворчит Унгуц, но от меня отодвигается.

– Как… прошёл обряд? – осторожно спрашивает Тирбиш, чтобы всех отвлечь. Остальные изо всех сил стараются не замечать диалог Старейшин. Простым людям не положено знать, что Старейшины могут быть неправы или не соглашаться между собой.

– Предсказуемо, – хмыкаю я. – Хотя мне показалось, в этот раз было как-то формальнее, чем на свадьбе. Тогда нам и Старейшин не перечисляли, и никакого «совет решение принял»…

– Ну ты сравнила! – усмехается Унгуц. – Именование – обычная процедура, давно обкатанная, там и думать особенно не надо. А свадьба – это же ответственное решение! Тем более, чего ждать от твоего ребёнка, и без имени понятно.