Поцелуй по-эльфийски

И так несколько раз. Когда в очередной раз девушка ушла из комнаты, он не выдержал и выглянул из своего убежища – в ее комнате стояла целая гора вещей. И, видимо, это еще не все.

У самого Дьеналя лишь три комплекта одежды, несколько комплектов нательного белья и минимум самых необходимых вещей. А еще деньги на покупку всего, что покажется нужным. Но от мысли, что ему придется идти туда, где много людей, и что-то у них покупать, эльфу становилось не по себе. Раньше все необходимое ему просто предоставлялось.

Наконец, его соседка, которую Дьен даже в мыслях не мог назвать женой, угомонилась.

В их секции вновь воцарилась тишина. Эта тишина заполнила все, и его мысли тоже. Они словно исчезли, оставив после себя какую-то апатию. Ему, слава Великому древу, не придется сдавать экзамены, но наставник велел ходить на занятия с людьми, обучаться у них, учиться с ними жить.

Как сказал Эвиналь Ильнао, возможно, жить среди людей ему придется долго.

В какой-то момент эльф понял, что надо, наконец, привести себя в порядок и лечь спать.

В последние ночи он почти не спал, и это сильно подтачивало его. Для начала принять душ, который он отлично освоил за время пребывания их делегации. У людей все было не как у эльфов. Водопроводная система отличалась сложностью и при этом не отличалась надежностью. Водонагревающие котлы несколько раз останавливались и ломались только за те дни, что Дьеналь здесь прожил.

То ли дело горячие источники, воду из которых использовали эльфы. И родники – холодные, чистые, свежие и задорно звенящие даже из латунного крана.

Живая вода.

Здесь же все было мертвым. Искусственно нагретая вода – не слишком горячей, а из другого крана – не слишком холодной. И совершенно невкусной.

Но надо было идти мыться. Хранитель Древа должен быть чист помыслами, душой и телом. И если он так разом отринет все, чему его учили все эти годы, то отец окажется прав: он просто изначально не был достоин такой чести.

Дьен встал и подошел к двери, распахнул ее, чтобы выйти, и сразу наткнулся взглядом на девушку.

Она замерла напряженно и как-то испугано, словно тоже не понимала, чего от него ожидать. Огромные темные глаза настороженно изучали его, скользили по его лицу; аккуратный нос, яркие пухлые губы и небольшая ямочка на подбородке. Слабо заплетенная коса вилась змеей по ее плечу и спускалась на грудь, останавливаясь у квадратного выреза простого синего платья. Оно ничуть не походило на то небесно-голубое, что было на ней в новогоднюю ночь.