Ученье – свет, а богов – тьма

И вот как раз когда я обдумываю, как бы потактичнее и попонятнее объяснить некоему зажиточному фермеру, что с его сыном всё хорошо, а вот у него самого запущенная паранойя, мне звонит Алтонгирел.

То есть звонит он не совсем мне, а просто на местный большой бук, которым мы с Азаматом пользуемся неразличимо.

– А, – говорит, – это ты. Здравствуй. Где Азамат?

– Выгуливает детей и зверей, – отвечаю. – И тебе привет.

Алтонгирел откачивается сначала в одну сторону, потом в другую, как будто хочет удостовериться, что муж не стоит у меня за спиной, подслушивая разговор.

– Да нету его, – говорю. – Он на стоянке.

– Угу, – Алтонгирел усаживается поудобнее и вдруг пригибается к экрану и спрашивает шёпотом: – Ну как они ладят?

– Последние пару дней ничего, – задумчиво склоняю голову. – Хотя Кир по-прежнему странноватый. Вроде всё хорошо, всем доволен, вдруг смотришь – опять надулся. Вчера, например…

Я кратко пересказываю вчерашний эпизод с побитым пастухом. Алтонгирел смотрит на меня пристально и корчит самые невообразимые рожи.

В конце он страдальчески потирает лоб и некоторое время молчит.

– Что скажешь, духовник? – спрашиваю.

– Наверное, хорошо, – медленно начинает Алтонгирел, – что Азамат двинул этому полудурку.

– Конечно, хорошо, – удивляюсь я. – Есть сомнения?

– Я в том смысле, – продолжает Алтоша, – что раньше бы он так не сделал. До твоего появления он принимал оскорбления как должное, никому даже в голову не приходило, что ему обидно…

Я нетерпеливо вздыхаю.

– Ну естественно, у него с тех пор повысилась самооценка! Если ты не заметил, его вообще-то Императором сделали, а такие вещи обычно влияют на отношение к себе, знаешь ли. Я поражаюсь, как этот козёл посмел рот открыть. Это ж надо быть таким кретином, чтобы опустить сына Императора в его присутствии! На что он рассчитывал, интересно? Что Азамат глухой?

– В том-то и дело, – хмурится Алтонгирел. – Если бы этот мужик самого Азамата оскорбил, Азамат бы сдержался.

Он вспылил из-за мальчишки. Это, конечно, тоже кое-что говорит об этом… как ты его называешь… самомнении. Пастух, конечно, идиот, но сама ситуация показательна: народ не принимает безродного князя.

– Но официально Кир – не безродный, – возражаю я.

– Ага. И все, конечно, верят.

– Хочешь сказать, Азамату что-то угрожает? – озабоченно спрашиваю я.

Алтонгирел пожимает плечами.

– Он сам себе главная угроза.