Ученье – свет, а богов – тьма

Надо было найти мальчишке приличную семью на Гарнете, а лучше ещё подальше, назначить пособие и расслабиться. Кого повоспитывать-то найдётся, вон у тебя спиногрыз растёт. А Азамату этот мальчишка важнее должности. Ну как так можно? – Алтонгирел тяжело вздыхает. – Теперь всё время будут проблемы. Ну допустим, половина населения верит в вашу сказку. Но вторая половина уж точно догадывается, как всё было на самом деле. Потому эти ваши пастухи и лошадей показывали плюгавеньких, чтобы пацан не зарывался, не думал, будто ему теперь все кланяться станут.

А-а! – Духовник раздраженно отмахивается. – Вот упрямый шакал…

Это он про Азамата, я так понимаю.

– Алтонгирел, – окликаю я, пока у него перерыв в тираде, – а ты Кира принципиально по имени не называешь?

– Да нет, – пожимает плечами духовник. Потом поднимает на меня встревоженный взгляд. – И ты туда же? Азамат – я ещё понимаю, он всю жизнь мечтал завести кучу детей. Но тебе-то какое дело, как я называю этот сборник проблем? Он ведь даже не твой.

– Ну-у, – я склоняю голову набок, – знаешь, мне как-то удобнее считать его своим, иначе приходится делить семью.

Опять же, он-то не виноват, что безродный и что у Азамата из-за него проблемы. Да и потом, он довольно милый, особенно когда не психует. Вчера вообще был такая лапочка, я его своим молоком угостила, так он…

– Что-о ты сделала?! – вытаращивается Алтонгирел, хватаясь за край экрана для устойчивости.

– Ну у меня осталось лишнее в бутылке, – раздражённо поясняю я. Подумаешь, какая невидаль.

Алтонгирел проводит руками по лицу и волосам, как будто умываясь.

– Ты всё-таки больная на всю голову, – резюмирует он.

– Да ну тебя, – обижаюсь. – Что ни скажу, всё плохо.

– Э-э, да нет, я… в хорошем смысле, – исправляется духовник.

Я ржу. Он ещё пытается оправдаться, потом сдаётся.

– Вы с Азаматом в самом деле идеальная пара, – скрипит зубами. – Ты его в любом сумасбродстве поддерживаешь, да ещё и опережаешь. Я вообще не представляю, как твои дикие выходки выглядят для этого вашего Кира.

Он ведь, когда повзрослеет, станет важным человеком на планете.

Я соглашаюсь, что Киру с нами, раздолбаями, тяжело, прощаюсь и отключаюсь как раз перед тем, как мои возвращаются в дом. Едва Азамат показывается на пороге кухни, становится ясно: они снова повздорили.

– Что на сей раз? – тихо спрашиваю я.

Азамат устраивает Алэка в манеже, падает в кресло и устало трёт лицо руками.

– Я уже ничего не понимаю. Мне кажется, я так долго не выдержу.