Дело прокурора

А есть другие. О них мало говорят, оды им не слагают и, признаться, недолюбливают в том же народе. Но их работа не менее важная – уличить, обвинить, посадить. Не просто прийти в суд и обвинение выдвинуть, а нарыть, обосновать и доказать, что заслуживает клиент милого преступниколюбивого адвоката самого сурового наказания.

В общем, был Алексей Адамов прокурором. И не каким-нибудь, а очень даже успешным. Умным, бескомпромиссным и беспощадным. Да-да, это важные качества для прокурора. Неправильно, если прокурором будет человек мягкий, уступчивый и ленивый.

Вот и до дела дошел. До своего дела. А что? У прокурора тоже может быть свое дело. Ну что ж, есть еще минут двадцать подумать. Он покосился на мужичка, который продолжал разглагольствовать, и погрузился в свои мысли…

***

Едва Адамов вошел в приемную, со своего места тут же вскочила секретарь-референт Лиля Черногорова. Вытянулась в струнку, одернула пиджачок, словно китель и протянула какие-то документы.

– Алексей Сергеевич, тут вот…

– Лилиан Петровна, давайте не сейчас, – раздраженно оборвал он и тут же немного смягчившись, вежливо пояснил: – Опаздываю я. Давайте с бумагами потом.

– Хорошо, – с готовностью закивала Лиля и попятилась обратно к своему стулу, шефа она побаивалась. – Кофе сделать?

Адамов отрицательно мотнул головой и скрылся в своем кабинете.

У стеллажа с папками с задумчивым видом стоял его помощник Пашков Ростислав.

– О, ты? Привет, – оглянулся он. – Лёш, а я тут дело Химатовское еще раз хотел посмотреть, но что-то не найду.

Адамов поморщился:

– На подоконнике поищи, я его уже отработал. Все готово. А зачем тебе?

– Да тут Коля из следственного вчера заходил, просил еще пару бумаг приложить к делу, говорит, забыл.

– Что там еще? Что-то существенное? – усаживаясь за стол, недовольно спросил Алексей.

– Да нет, так, ерунда, на исход не повлияет.

– Хорошо, оформи, я потом посмотрю.

Пашков кивнул, отыскал на подоконнике папку и скрылся в смежном кабинете.

А Адамов подошел к шкафу, задумчиво посмотрел на китель, одиноко висящий на вешалке, повесил плащ, потом, хлопнув дверцей, прошел к столу. И к чему эта форма, если надевает ее только в суд? Сел, уперся локтями в стол и, обхватив голову руками, прикрыл глаза. Голова болела, будто выходной он не дома провел, а в кабаке. Это все из-за общественного транспорта.