Мой личный судный день

 – Валера, почему ты не сказал, что женат?! – возмущенно воскликнула она, взяв ситуацию под свой контроль и безапелляционно присвоив себе статус жертвы. – Выставил меня дурой! Мог бы и предупредить! – истерила она.

– Валера, мне кажется, она на тебя обиделась, – с иронией отметила Ольга.

– Заткнись! – гаркнула на нее девица.

– М-м-м, а она еще и бойкая, – снова сказала Ольга Валерию. – Наверное, именно такая тебе и нужна. – Устало вздохнула, встала и вышла в кухню.

Валера пришел следом и сел напротив.

– Послушай, ты же сказала, что придешь в семь, – искренне расстроился он.

– Ну, извини, – развела она руками, – обстоятельства.

– Это ты извини, мне правда неловко, что ты нас вот так застала.

– Ха-ха-ха, – истерически захохотала та. – Тебе неловко? И только?

В кухню заглянула красотка.

– Валерий, звони, когда разберешься со своей старой шваброй. Повторим! – Она победно задрала голову и ушла, оскорбленно хлопнув дверью.

Ольга снова захохотала, пока не полились слезы. Ей стало ужасно жаль себя.

Да, точно, швабра, без макияжа, с опухшими от слез глазами… Побитая молью тетка.

– Оль, наверное, нам давно надо было расстаться, ну или пожить отдельно какое-то время. – Валера сделал жалостливое лицо. – Я хотел из аэропорта поехать домой, но…

– Но тебе не хотелось приглашать такую клевую красотку в твое прекрасное Мурино! – продолжила она за него. – И часто ты здесь, в моей квартире устраивал свидания?

– Зачем ты такое спрашиваешь? – искренне возмутился тот.

 – Я порядочный человек…

– Хватит! – прервала Оля, не желая ничего знать о его порядочности и вдруг сникла. – Только я вот что-то не поняла, сегодня, что, судный день?

– Почему? – удивился он.

– Да потому! – закричала она. – Сначала грымза эта, теперь ты!

– А что грымза? Грымза – это Катрин?

Он знал Олину начальницу, так как они неоднократно пересекались по работе, и знал об их непростых отношениях. Ольга часто рассказывала ему о конфликтах с начальницей и о том, что происходили они из-за мужчин.

Он ревновал! Она это точно знала, ревновал, только видимо не из-за любви к ней, а из-за ущемленного чувства собственничества.

– Послушай, я не хотел, чтобы мы вот так расстались…

– Замолчи и слушай внимательно, – снова прервала она. – Сейчас я уйду. А ты спокойно и обстоятельно соберешь все свои вещи, всё до последней спички. Ключи оставишь в прихожей. Вернусь вечером. Чтобы духу твоего здесь не было!

Оля вскочила, взяла сумку и ушла.