Полное собрание сочинений

Разбирать придется. А если из камни, что на вершина скала лежат много-много лет, – хорошо гореть будет. Ясно? Потому, что речные камни – духи вода, а те, что на солнце лежали, – духи солнца, огня и очага, значит. Духи очага с лесными и водяными дружить не могут. Ясно?

– Это почему не могут? – спросил Кухтин, радуясь, что ему разрешили пойти со старым Ингуром с волка шкуру содрать.

– Глупая ты, Кухтина! Не могут – и все. Родились по-другому. Теперя понял?

– Нет. Как это можно понять, родились по-другому?

– А так, глупая твоя башка, что ты не хочешь понять.

Волка можно заставить трава кушать? А козу – кости грызть?

– Нет, конечно.

– Тогда как можно заставить, чтобы дух очага и дух тайга дружили? Чтоб жили вместе? Заставишь – много хлопоты да беда будет. Они боятся человека. Ясно? Это как волк трава не ест.

– Да что с ним спорить? Вот и вся его логика. Надо его на политучебу водить, да почаще. А то, мол, по старости освободили, – пробурчал Крамарук не то всерьез, не то в шутку.

– Шибко умные слова говоришь, молодой командир! А простая вещь не знаешь, понимать не хочешь и других учить не даешь.

– Ладно, – вмешался Прохоров, – а если не убивать малыша, ты считаешь, никак нельзя его для охраны заставы оставить, Ингур?

Ингур помолчал, потом принялся набивать свою старую, как он сам, трубку. По всему было видно, что тунгус собирается сказать что-то, на его взгляд, очень важное. Прохоров чиркнул спичку и дал ему прикурить. Медленно, не спеша раскурив трубку, Ингур посмотрел Прохорову в глаза, хитро прищурился, и его без того узенькие глазки превратились в едва заметные щелочки.

Прохоров про себя удивился: и как сквозь такие узкие щелочки можно еще что-то видеть? А Ингур, несмотря на свой почтенный возраст, видел и стрелял отлично. И все это знали.

– Можно, – выдохнул Ингур вместе с дымом, – только большая дисциплина шибко нужна. Порядок, значит.

– Дисциплина – это где, на заставе, что ли?

– Верно говоришь, Прохор. На всей заставе. Как в тайге. Там человек без дисциплина – совсем пропал, если пойдет.

Ясно?

Ингур сделал еще пару затяжек и, убедившись, что все ждут, что же он скажет, продолжил:

– Зверя надо будка сделать. Это я сама. Цепь надо крепкий и зацепить крепко, чтоб никогда не оторвался и не ходил, куда нельзя. Это тоже моя дело.

– А дисциплина здесь к чему?

– Не торопись, Кухтина. Все скажу. Зверя должен кушать только шибко вареное мясо. Никогда сырое! Раз съест сырое – пропал зверя! Убивать придется.