Жила-была квартирка

А вот имбирь было бы неплохо, наверное, включить в твой рацион, – смягчился было один из стульев, но тут же его осенило: – Слушай, а если Попрыгунчика в тебя засунуть, это как повлияет? Ты сможешь читать ее мысли?

– Я бы предпочел в него Боцмана засунуть. Чтобы узнать, что именно он имел в виду, когда вешал эту странность, – опередил кораллового другой стул.

– Какие же вы все-таки, – поморщился от них холодильник.

– Ну я же не сказал навсегда. На время. Как пирожное.

– Боцман и пирожное?.. Скорее как горький шоколад.

Такой же темный, как и его сомнения по поводу всего.

– Хм, в таком случае он повесил тут свой автопортрет, – не унимались стулья.

– Стол, может, ты скажешь что-нибудь дельное, а то эти четверо меня уже порядком утомили, – не выдержал холодильник.

– Не могу сказать, что мне что-то известно о черном непосредственно, но предположить можно. Хотя я бы с этим вопросом к сковородке вначале обратился нашей чугунной. Или к самой картине. Как к чуть ли не единственным здесь носителям этого цвета, – ответил стол и поприветствовал новоприбывшую: – Добро пожаловать в наш мир!

К нему присоединились остальные.

– Благодарю, – вежливо ответила картина, – но я бы предпочла передать слово сковородке. Она здесь гораздо дольше меня.

– Добро пожаловать. Благодарю, – послышалось с бирюзовой полки по соседству с кашмирскими казанами, – но о моем цвете мне, признаться, известно не так много. И даже не знаю, обрадует ли вас мой ответ. Ибо цвет мой образуется за счет того, что поглощает все видимые цвета.

И остается только то, что остается, – скромно внесла некоторую ясность сковородка, которая вообще отличалась изрядной молчаливостью и лишний раз ничего не говорила, пока ее не спросят.

– А я тебе доверял, – сказал с укоризной один из стульев в повисшей гробовой тишине.

– И нет совершенно никаких причин перестать это делать, – ответил на это стол и продолжил: – Именно это я и предполагал. Ибо белый, носителем которого являюсь я, как и многие в этой квартире, все видимые цвета отражает.

Оранжевый же, например, поглощает все, кроме оранжевого.

– Те есть мой цвет поглощает все, кроме кораллового? – спросил один из стульев.

– Что-то вроде того.

– Интересно. А почему я твердый, а не жидкий, ты тоже знаешь, и вообще, а почему я?

– Вопросы твои слишком ёмкие, стул, чтобы вот так вот сходу на них ответить, но думаю, что мы о них еще поговорим. А пока давайте все-таки вернемся к нашему разговору. Итак.