Под кожей – только я

Он всего лишь точная биологическая копия.

– Кстати, сколько Юнгу на самом деле лет?

– Через два месяца исполнится сто семьдесят три.

Лука тихо присвистнул.

– А я читал, что клоны редко дотягивали и до пятидесяти.

– Так и было. Но, как я сказал, советник Юнг – настоящий уникум. Не сомневайся, его ум по-прежнему ясен, а память – безупречна.

– А остальные клоны, получается, так и плавают в рассоле?

– Нет, из-за преступной оплошности дежурного оператора в депозитарии, где хранился биоматериал генетических копий мессера, произошел технический сбой.

Системы жизнеобеспечения вышли из строя на критически долгий срок. К тому времени мессер уже был в слишком почтенном возрасте, чтобы создавать новые генетические слепки. А двойной слепок с клона, как оказалось, чреват серьезными сбоями в иммунной системе.

– Как все удачно сложилось для советника Юнга, не так ли?

– Не ерничай, это дурной тон. Все в семье были глубоко опечалены произошедшим.

– Ну разумеется.

Знаете, как-то невесело жить с мыслью, что тебя растят, как свинью на убой, чтобы в один прекрасный день разрезать брюхо и вынуть ливер.

Вагнер поморщился: его коробила грубая прямота Луки, который специально поддразнивал его, стремясь разбить ледяной панцирь спокойствия советника мессера.

– Это все давно уже в прошлом. К счастью, с развитием биотехнологий необходимость в донорских органах отпала. В основе связки хаупта и хоста лежит совершенно иной посыл.

Из единого генетического материала создаются ментально связанные братья-близнецы, одному из которых изначально предначертано стать верховным лидером, а другому – его союзником, правой рукой.

– А если хост не хочет?

– Не хочет?

– Ну да, не хочет. Если вот это всё его совсем не прельщает? Если он хочет прожить свою жизнь иначе? Идти своим путем, а не быть чьей-то там рукой или прочим придатком?

– Но хост силен именно своей связью с мессером: так в полной мере он реализует свой потенциал для укрепления влияния семьи.

В одиночку он… просто человек.

– А этого что, мало?

– Вернемся к медитации, – резко оборвал спор Вагнер.

Устав от постоянной муштры, Лука с наступлением сумерек выходил прогуляться по саду. Он избегал посыпанных белой мраморной крошкой дорожек и прогуливался в глубине парка: брел по траве, вдыхал сырой запах земли и прелой листвы, и напряжение дня постепенно расжимало хватку.