Чумовая попаданка в невесту

Что мне эти призрачные люди и города? Я из другой эпохи, из другого мира… Я должна вернуться домой во что бы то ни стало. Меня там ждёт Матвей, завтра на работу… Там мама с папой, там моя квартира, мой любимый диван, мой ноут… А здесь только призраки. Их уже давно не существует, они все померли тысячу лет назад!

Прошка отцепилась от меня и, шмыгнув носом, смачно сморкнулась на пол. Мимо нас юркнула большая рыжая собака, обдав запахом мокрой псины. Из зала выскочила одна из служанок, всхлипывая и поправляя на груди рубаху.

С кухни – стряпошной, как называла её Прошка – раздался глухой звон разбившейся глиняной посуды. Я вздохнула. Для мёртвых все эти люди слишком… живые! Для сна всё слишком предсказуемо. Да и проснулась бы уже… Похоже, мне придётся принять реальность и жить в этом мире, пока моя семья, друзья и парень живут где-то далеко, в соседней вселенной.

– Ладно, не ной. Поеду я на дурацкие смотрины. Просто так ляпнула, а на самом деле мне даже интересно. И ты со мной поедешь!

Её голубые глаза вспыхнули от восторга, а потом погасли.

Прошка отмахнулась:

– Кто ж меня пустит!

– Ой, всё.

Я хотела ещё добавить, что велю и пустят, но тут в сенях показалось грузное тело тётки Анфисы. Она подалась ко мне и прищурилась:

– А ты зачем встала, ась? Велено было лежать да сил набираться! А она по двору гуляет!

– Тётушка Анфиса, мы маленечко… – попыталась оправдаться Прошка, но получила нехилую затрещину и заткнулась. Тут уж возмутилась я:

– Зачем вы её бьёте? Она не виновата, это я захотела!

И встала перед женщиной, вздёрнув подбородок и глядя прямо в глаза.

Тётка Анфиса тут же подобрела:

– Ты ж моя неразумная, ты ж моя голубонька, боярышня моя, ну как дитя малое! Вон, дядька приехал справиться о твоём здоровьечке, может, уговорим его тебя сопроводить до Белокаменной! Пойдём-ка, пойдём, поднесёшь ему чарку, поулыбаешься скромненько, как ты у меня научена…

Она подхватила меня под локоть и повела в зал. Там уже сидели, кроме Яромира, большой седовласый старик с морщинистым, словно продубленным от ветра и зноя лицом и несколько других мужчин, помоложе, пониже и поуже в плечах.

Все ели прямо руками из общего блюда, пили из металлических кубков, украшенных чеканкой и тёмными камушками, вытирали бороды тыльной стороной руки… Дорогой гость поднял на меня глаза, усмехнулся и, звучно рыгнув, сказал:

– А вот и хозяюшка явилась! Никак не рада меня видеть, Евдокия?

Да, кажется, я выразительно поморщилась.