Чумовая попаданка в невесту

Дядя фыркнул, как злая лошадь:

– А ты сам подумай, Микита, коли её княжич выберет – Борки ваши с приданым отойдут! Пришлют из Белокаменной наместника, сядет он в этом тереме да будет поплёвывать в потолок и мёд пить, девок щупать. А коли не выберет, Евдокию там вмиг охомутают, да только вместо княжьего наместника приедет другой хозяин. Неизвестно ещё, не пустит ли Борки по ветру…

– Ну ты говори да не заговаривайся, сынок, – чуть повысил тон старик. – Чай не одна поедет боярышня наша.

– А меня вы все знаете давно, и знаете, что я Борками дорожу не меньше Щурков!

– Отец ваш, царствие ему небесное, поделил поместья справедливо.

Тебе Щурковы Запруды, а Всеславу – Борково Городище. Помер твой брат, а наследницу на меня оставил. С Белокаменной я ссоры не дозволю!

Воевода поднял голову, обвёл всех тяжёлым взглядом и продолжил:

– Сто дворов, пятьсот душ крестьян да ремесленников, гарнизон пять десятков воинов. Кому мы зерно и шкуры продавать будем, коли княгиня нас на ярмарку не пустит? Может, тебе, Яромир?

Дядя аж зубами скрипнул от бессилия.

Видно, что понял – старик говорит правду. Мне стало как-то не по себе: сидят взрослые люди, совершенно мне чужие, и обсуждают мою судьбу. Ехать мне на смотрины к какому-то там княжичу или выйти замуж за вот этого вот хама и махрового мачо. И ногой не топнешь – девам слова не давали… Как же быть-то?

Вспомнила тётку Анфису. Надо улыбнуться и попросить, сладенько так. Даже Матюша со своей принципиальностью никогда не мог устоять перед розовым сиропом в голосе.

Я снова шагнула к дядьке, приподняла кувшин:

– Налить ещё вина? – и когда он подставил кубок, сказала чуть тише, для него одного: – Я правда буду рада, если вы сопроводите меня в Белокаменную. А там… Всё в руках господних.

Слова явились сами собой, даже не знаю, откуда. Может, вычитала в какой-нибудь книге. Но они сработали. Яромир поднял на меня взгляд, глаза уже не обжигали, а искали подвох. Я видела это сквозь пелену ресниц, ибо опустила взор, аки красна девица.

Дядя поверил. Или сделал вид, что поверил. Ответил:

– Что ж, Евдокия, раз просишь… Да ещё так смиренно… Так тому и быть.

А потом были долгие нудные сборы. Тётка Анфиса с Прошкой и двумя другими девушками перетряхнула вещи из двух сундуков, складывая нужное в один большой, дорожный, с огромными коваными замками. Я даже не смотрела, что там. Носить длиннющие платья и балахонистые плащи – то ещё удовольствие.