Чумовая попаданка в невесту

Вообще с детства терпеть не могу юбки… Что меня по-настоящему огорчало, так это отсутствие нижнего белья. Но это дело было одним из поправимых. Мама научила меня держать в руках иголку, сшить подобие хоть каких-то труселей не проблема. Гораздо сложнее будет объяснить, зачем они мне… Но, думая об этом, я всё больше склонялась к мысли, что мне нужна союзница. И лучше Прошки никого не видела на эту роль.

Но тётка Анфиса давала все мыслимые и немыслимые распоряжения другой девице, которую звала Алёной. Высокая, статная, с длиннющей чёрной косой, Алёна вела себя спокойно и уверенно, словно ездила в далёкие путешествия раз в неделю.

Но мне не нравилась эта её уверенность в себе. А ещё я поймала несколько подозрительно долгих взглядов в сторону Яромира. Упрекнуть девушку было откровенно не в чем, но неприятие оказалось сильнее меня. Я органически не вынесу её рядом. Поэтому, пока они собирали сундук, я продумывала хитрый план по замене Алёны Прошкой.

Могу с гордостью сказать, что мне это удалось в полной мере.

Уже в санях, когда на меня накинули тяжёлую медвежью шубу, а Алёна занесла ногу, чтобы сесть рядом со мной, я завизжала не своим голосом:

– Я не хочу, чтобы она ехала со мной!

– Боярышня моя! – изумилась тётка Анфиса, уперев руки в круглые бока. – Так ведь оговорено было давным-давно, что Алёна поедет с тобою! И ты никогда не противилась.

– А сейчас противлюсь! Хочу Прошку, не хочу Алёну!

Даже возница обернулся на меня со своего места на передке саней и покачал головой, фырча в бороду.

Тётка Анфиса заволновалась, бросая растерянные взгляды на слуг и дружинников, которые, уже в сёдлах, едва сдерживали нетерпеливых лошадей.

– Ну, золотце моё! Мой камушек солнечный! Уже поздно менять, пущай уж Алёнушка едет с тобой, она исполнительная, слова поперёк тебе не скажет, ты же знаешь…

Набрав морозного воздуха в лёгкие, я завопила что есть мочи:

– Про-о-о-ошку хочу! Иначе не пое-е-е-е-еду!

И в доказательство своих слов начала выбираться из саней.

Стоявший позади Анфисы воевода сплюнул в снег и рявкнул:

– Прошка! Залазь! А то никогда не тронетесь, знаю я ваши бабьи заскоки!

Прошка, не веря своему счастью, глянула на тётку Анфису, та вздохнула, закатив глаза к небу, и махнула рукой:

– А! Всё едино! Езжай, Параскева, и смотри мне! Глаз не спускай с боярышни! Иначе сдеру три шкуры, ты меня знаешь!

Так началось моё путешествие в Белокаменную. Ночь, степь, вонючий мех шубы и довольная как слон Прошка.