Бывшая в употреблении, или Актриса погорелого театра

 – Мы еще посмотрим кто кого! И вообще, – выпрямился он, – куда ты лыжи намазал?

– Да утром еще перед работой заскочил в турагентство и попросил подобрать кругосветку на лайнере на двадцать один день. После гастролей у Сабины заканчивается сезон. Наконец, отправимся в свадебное путешествие.

– А теть Юля? – забеспокоился о моей матери друг.

– Она поедет в санаторий на Алтай, не захотела к нам присоединиться.

Кир понимающе кивнул:

– Я бы тоже с гремучей змеей даже на стоэтажном лайнере отдыхать не рискнул.

Я тяжело вздохнул и не удостоил друга ответом на очередную шпильку в адрес Сабины. Не тогда, когда в солнечном сплетении снова запекло от переплётшихся воспоминаний.

***

Она идеальна. Сабина смотрела на себя в зеркало, мокрая и распаренная после душа, и любовалась собой. Безупречная от самого маленького ноготка на мизинчике на ножке до мокрых прядок, взлохмаченных полотенцем и улегшихся вокруг ее головки светлым нимбом, будто стекавшим по плечам на грудь и спину. Пронзительно красивая, до слез.

Гель для душа – малина с молоком и медом, который она считала слишком простым для нее, но запах которого так нравился Диме – был единственным минусом. Но девушка уже почти не слышала этот сладкий летний аромат. Главное, что он делал ее абсолютом для мужа. Мужчина просто слетал с катушек, становился секс-машиной и пожирал ее своей страстью, что казалось – малина содержит «Виагру». Сабина быстро поняла, что эта ягода – то, от чего Дима отказаться не в силах даже под страхом смертной казни.

Кто бы подумал – такой брутальный, легко справляющийся с отбойным молотком и способный ребром ладони разбить доску, с не накаченными в спортзале, а настоящими, появившимися от работы литыми мышцами, таял как этот самый мед в теплом молоке от простого и немного приторного аромата какой-то там ягоды.

Сабина надела малиновое кружевное белье и накинула сверху атласную короткую сорочку из этого же комплекта. Едва успела высушить и уложить волосы «беспорядочной» крупной волной, как услышала знакомый шелест покрышек во дворе – приехал Дима.

С сильно бьющимся сердцем в предвкушении радости она дождалась, когда защелкнется замок на входной двери за его спиной, досчитала до пяти, давая ему время разуться, и бросилась из комнаты в холл, с ходу запрыгивая ему на руки. Диме пришлось отступить на шаг, чтобы удержаться на ногах, а сказать ему Сабина не дала даже звука – впилась в его губы нецеломудренным поцелуем голодной самки.