Бывшая в употреблении, или Актриса погорелого театра

Наша с женой жизнь вне дома разделялась: она встречалась с подругами из своей творческой интеллигенции, а я скромно отдыхал в кругу рабочего пролетариата, правда, за все время брака всего пару раз – вторая половина дома и второй этаж первой дома еще не были до конца отделаны. Мне хотелось, чтобы Сабина приняла участие в выборе дизайна, потому что там планировались комнаты для наших будущих детей и внуков, но жена упорно обходила эту тему, ссылаясь на то, что наследников пока нет, а ее вкусы и мода слишком быстро меняются…

– Сабина просто еще молода, – заверил я друга.

 – И клятва быть вместе в горе и в радости – не пустой звук. Какое бы дерьмо она или я ни натворили, мы будем жить с этим до конца вместе. Иначе и жениться не стоило.

– Зачем же превращать свою и чужую жизнь в ад? – усмехнулся Кирилл.

– Вот поэтому я не сделаю ничего такого.

– А она? – прищурился друг.

– И она, – уверенно ответил.

– Это, братело, твоя жизнь, но на правах древнего друга скажу: ты будто в куклы играешь – наряжаешь, на руках носишь, с рук кормишь… У меня доча так в свои три года делает.

Но тебе-то уже тридцать семь, глаза-то разлепи – не годится Сабина для семьи…

– Ты же друг мне? – положил руку ему на плечо и чуть сжал, смотря в глаза серьезно. Кирилл кивнул медленно, уже зная, что я скажу. – Вот и оставайся им.

Глава 2. Игра тылом

Как себя поставишь, так тебя и вы***т…

– Задорно ему будет… Старый козел! – ворчала Сабина, нервно расчесывая волосы.

Они дико бесили ее сегодня – тонкие и легкие как пух, ни в какую не желали укладываться, то одна прядь, то другая выскальзывала из заколки, делая прическу неопрятной и совсем не походившей на продуманный творческий беспорядок.

Остервенело швырнула заколку о стену и топнула ногой, вымещая гнев на мужа.

Вчера он был беспощадно нежен в постели, растомил ее так, что она млела в его объятиях, забывая все на свете. Зарывался в ее волосы большой пятерней, держал под попу и будто укачивал под собой, урча от удовольствия колыбельную из стонов, милого шепота и ритмичного шелеста шелковой постели.

Он любил ее от кончиков ноготков на ногах до макушки, нежил и сам таял от близости с ней…

А сейчас ей хотелось грубости до крика и слез. Чтобы каждый толчок выбивал воздух из легких и хрип из горла. Как это умел делать Виктор Борзов – режиссер и сценарист их труппы. Мужчина, который оказался обыкновенным бабником, и назло которому она поддалась ухаживаниям Димы и вышла замуж.