Эй, это моя Рыбка!

Чего это ты, замечталась?

– Да так. – Я поспешно затирала пятно. Хорошо хоть чай немного остыл, пока я думала. Кожу пощипывало. Ну их, этих парней, одни беды от них.

– У тебя-то как дела? – Таня вытирала со стола, не смотря на меня. Я смутилась.

– Сойдет, – посвящать кого-то в свои проблемы мне не хотелось. Мне и так достанется и жалости, и упреков от однокурсников. Не хватало, чтобы еще и старшие подтрунивали. На матмехе как-то редко встречались романтические ахи–охи. Основные драмы разворачивались среди культурологов и почему-то юристов.

Так что, мои проблемы, конечно, рано или поздно все заметят и обсудят, но лучше поздно, чем сейчас.

– Кстати, а с какого факультета этот деятель искусств? – я вспомнила под парня под дверью. – Я его раньше не видела.

– Понятия не имею, – отозвалась Таня. – Но явно не с музыкального, играет он так себе.

Когда я вышла из 308-й комнаты, то ли Гоша, то ли Леша все еще сидел у двери. Я развернулась, чтобы уйти, но в итоге села напротив него.

Светкин поклонник никак не прокомментировал мой маневр. Я молча его изучала. В сидящем положении тяжело было понять его рост, но вряд ли очень высокий. Скорее средний. Коренастый, руки с рельефами, но на качка не похож. Никаких новомодных причесок, обычная мужская стрижка, лишь на затылке топорщился ребяческий хохолок. Лицо у него было какое-то квадратное, лишь чуть топорщащиеся уши немного сглаживали его. Губы полные, нос широкий. Под глазами мешки. Глаза… Глаз не видно, а скулы…

«Гитарист», заметив мой осмотр, пристально посмотрел на меня в ответ.

Глаза у него оказались вполне обычными, карими. Славику с его бирюзой вместо глаз, этот чудик с гитарой явно проигрывал.

– Знаешь, – я начала разговор, слегка смутившись, что меня застали за разглядыванием, – мы с тобой похожи. Ты – рыбка, и я… – согласна, прозвучало глупо, и парень фыркнул. Я торопливо продолжила. – Не подумай, это нарицательное. Знаешь, в кинофильмах всегда есть герой, который некоторое время проводит с героиней, когда у нее нелады с основным возлюбленным.

Вот это и есть «рыбка» – тот, от кого уходят к бывшим. И я, знаешь, тоже…

– Ерунда какая-то, – он перебил меня. – Дешевая мелодрама. – Затем встал и ушел. Вот так вот. Я вновь погребла в своей лодке в одиночку. Лифт, кстати, опять сломался, и на свой родной девятый я побрела пешком.

Из четырех общих комнат в нашем общежитии я предпочитала ту, что на первом этаже – наименее посещаемую.