Птицы рождены летать

Когда он повторил вопрос, я почему-то отказалась и рывком поднялась на ноги, считая звездочки, что кружились перед глазами. Вокруг нас столпились другие автомобили, несколько зевак на обочинах глазели на меня, то ли с жалостью, то ли с возмущением. Владелец сбившего меня автомобиля продолжал нервно расспрашивать меня о самочувствии:

– Голова не кружится? Где болит? Черт бы Вас побрал, ведь я мог сбить Вас насмерть! Я отвезу Вас в ближайший травмпункт, обопритесь на меня.

Я пыталась отнекиваться и гордо идти сама, хотя мое колено, казалось, ругало меня сильнее, чем этот Шумахер.

Мы подошли к задней двери его «Ауди», и пока я продолжала сомневаться в правильности своих действий, меня погрузили в сбивший меня автомобиль, еще менее изящно, чем мешок с картошкой, хотя и проявили чудеса осторожности, почти не задев болезненные места. Застыв в одной позе, я наблюдала, как парень сел на водительское сидение и медленно тронулся в путь.

– Мне кажется, у Вас перелом… Я про Ваш локоть, – добавил он, встретившись глазами с моими недоуменными в зеркале заднего вида.

 – Со мной было то же самое два года назад, только тогда я не отдыхал на проезжей части, а свалился с велосипеда, – не без упрека сказал он, заезжая на территорию какого-то медицинского учреждения.

– Я не специально, – только и смогла ответить я. Мне было в равной степени и больно, и стыдно. Но его присутствие успокаивало меня.

– Это радует, – подмигнул парень. – А то я уж подумал, что Вы решили свести счеты с жизнью, избрав меня палачом.

Как нога? С рукой-то понятно, знаю, что очень больно.

Он открыл мне дверь и нагнулся, чтобы еще раз оценить масштаб бедствия. Колено припухло и было украшено небольшой ссадиной, но на тот момент оно волновало меня куда меньше, чем прикосновения его мужских рук. Это было так непривычно для меня, что я согласилась бы упасть где-нибудь еще, чтобы он снова, приобняв меня, помогал дойти до машины, или врача, или алтаря… Ой, то есть, до кабинета рентгена, в котором я уже очутилась, пока мои резвые мысли уже пытались нас поженить.

Когда я вышла из травматического отделения городской больницы с гипсом на руке и тугой повязкой на ноге, мой «палач» покачал головой и взглядом предложил сесть на скамью.

– Что сказал врач?

– Что я допрыгалась, и теперь дни и ночи меня будет согревать и обнимать этот очаровательный гипс. Целых три недели. В разгар лета. Кошмар.

– Зато не будет смещения.