Время нас подождёт

А для меня он чужой пока, этот город, хоть и излазил я его летом вдоль и поперёк…

– Конечная!

Неужели приехали?

Выходим, район незнакомый, домов мало, все одноэтажные. Дальше – дорога, широкая, по обочинам – лужи. Берёзки растут. Лает собака. Небо над нами совсем синее, солнце садится, близятся сумерки. Прохладно – прячу руки в карманы.

– Замёрз? – спрашивает меня Юра.

Я мотаю головой.

– Лучше скажи: когда мы придём?

– Скоро.

Впереди – высокий забор, ворота. Цветы продают, букеты и… венки.

За воротами много крестиков, и прямые плиты, и много-много памятников. Кладбище.

Зачем мы сюда пришли?! Он что, обманул меня, что скоро придём?!

Юра покупает цветы, потом мы проходим по тропинке мимо памятников и фотографий. Царит какая-то неземная, непонятная, могучая тишина.

…Когда мы обошли памятники и вышли к полю, за которым среди белых стволов берёзок тоже виднелись крестики, Юра остановился и тихо выдохнул:

– Пришли.

Я посмотрел за ограду и ахнул.

С невысокого деревянного креста смотрел на меня такой же мальчишка, как на фотографии. А рядом – бородатый мужчина с удивительно добрыми, внимательными глазами. Юра перекрестился и положил цветы.

А я всё смотрел на него и не мог понять – лицо у него такое было… Печальное и в то же время светлое какое-то. Он наклонил голову, будто думал о чём-то, и мне казалось, что он плакал, но глаза у него были сухие. Он молчал, а я стал читать надписи на памятнике:

«Данилов Олег Алексеевич, 1988–2002 г.

»… «Данилов Алексей Викторович, 1958–2002 г.»

Получается, что мальчишке было четырнадцать лет… Но одна и та же дата…

– Юра, как они погибли?

– Как и большинство заложников, в Норд-Осте.

Он посмотрел на меня и понял, что я ничего не понял и не успокоюсь, пока не узнаю.

– Меня отец наказал и с собой не стал брать. Было за что, а я обиделся. Он ведь редко брал нас с собой на прогулки, а когда на выходных оказывался дома – это был праздник.

Он был хирургом, работал в Москве… А однажды решил нас порадовать – взял билеты на новую постановку. С ним поехал только Олежка. А во время представления театр захватили террористы… «Норд-Ост» – это так называлась постановка в театре на Дубровке, в Москве… Мы тогда как узнали, не хотели верить… Не верили.

Я молчал. Что я мог сказать? Когда вот так провожаешь человека, сам не зная того, что навсегда.