Город мёртвых птиц

Я даже имя для куклы не могу придумать сама, приходится искать на кладбище. Будешь у меня Эльжбетой? – нежно спросила она у куклы и поцеловала е? в макушку. – Ладно я, но вы-то почему шляетесь по кладбищам так рано?

– Я исповедовал одну умирающую женщину. Неизвестная болезнь сгубила е? меньше чем за сутки. Так что не разгуливала бы ты в таком лёгком платье, утро сырое!

– И никто не знает, что это за болезнь? – чересчур внимательно посмотрев на него, спросила Астонция.

Священник покачал головой.

– Вы ведь тоже живёте за кладбищем, около храма, я полагаю? Проводите меня?

– С удовольствием, – без удовольствия, но с тревогой ответил Моррисон.

– Заодно я смогу познакомить вас с мистером Шварцзиле! Заглянете к нам на чашечку чая?

– Неудобно заявляться в такую рань! – попробовал было отвертеться он. – Сейчас, наверное, ещ? только около пяти часов утра.

– Тридцать две минуты шестого, – бодро отрапортовала Астонция. – Так что вполне можете зайти. По-соседски!

Моррисон не заметил, чтобы у девочки были часы.

Часовня была восхитительна. Мрачна, но восхитительна. Стара, но восхитительна. Так думала Астонция, а Моррисон тем временем, напрягая сонный разум, изо всех сил пытался сообразить, почему церковную собственность, пусть и заброшенную, продали частному лицу.

Частное лицо появилось на пороге только после продолжительного стука железной ручкой в виде головы грифа о массивную створчатую дверь, украшенную кованными цветами, бабочками и ящерицами. По оценке Моррисона, такую дверь маленькая девочка в одиночку открыть ни за что бы не смогла.

Даже он, наверное, не смог бы с первой попытки.

– Шварцзиле! – гаркнула Астонция, и Моррисон подскочил на месте. – Открой!

Через секунду тяжёлый дубовый ужас раздвинулся, и явил миру высокого худощавого джентльмена в щегольском наряде. Прислонившись к косяку двери, тот задумчиво жевал трубку.

На вид ему было около тридцати пяти лет. Жидкие чёрные волосы болтались аккуратными волнами до самых хрупких, как у женщины, плеч, а серые глаза скучающе-томно разглядывали пришельца.

Несмотря на кривой, как бы на полпути внезапно решивший свернуть вбок нос, Шварцзиле мог сойти за вполне симпатичного субъекта, хотя красавцем, конечно, не был.

– Мистер Арчи Шварцзиле, это отец Моррисон, наш приходской священник. Отец Моррисон, это мистер Арчи Шварцзиле, мой друг и компаньон.

Джентльмен свернул губы в чуть заметную полуулыбку и кивнул, не вынимая изо рта трубки.